Книга мертвых - Дуглас Престон

Пендергаст неподвижно стоял в маленьком кабинете, прижавшись спиной к двери, и разглядывал его богатое убранство: кушетку, накрытую персидским ковром, африканские маски, боковой столик, книжные полки, причудливые предметы искусства.

Он глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. Потом огромным усилием воли заставил себя сдвинуться с места и подойти к кушетке. Медленно улегся на нее, скрестил руки на груди и закрыл глаза.

За годы работы в полиции Пендергасту не раз приходилось оказываться в трудных и опасных ситуациях. Но ни одна из них не могла сравниться с тем, через что ему предстояло пройти здесь, в этой маленькой комнате.

Он начал с серии простых физических упражнений – замедлил дыхание и сердечный ритм. Потом заблокировал все внешние раздражители – гул системы отопления, едва уловимый запах полироля, упругую мягкость кушетки под собственным телом и даже ощущение самого тела.

Наконец, когда его дыхание стало едва различимым, а частота пульса снизилась почти до сорока ударов в минуту, перед его мысленным взором появилась шахматная доска. Он провел руками по старым облупившимся фигурам, передвинул белую пешку. Черная пешка сделала ответный ход. Игра продолжалась несколько минут и завершилась патом. Началась новая игра, но и она закончилась точно так же. Последовала еще одна игра, за ней другая, но ни одна не давала ожидаемого результата.

Созданный Пендергастом дворец памяти – собрание знаний и информации, где он хранил самые страшные свои секреты и который использовал для глубоких медитаций и самоанализа, – так и не материализовался в его сознании.

Пендергаст мысленно сменил игру – теперь он играл уже не в шахматы, а в бридж. Потом вместо двух игроков, сражающихся друг с другом, представил себе четырех – игра пошла пара на пару, с использованием самых разных стратегий, с улавливаемыми и пропускаемыми сигналами. Он быстро сыграл роббер, потом второй. Но дворец памяти отказывался появляться, оставался за пределами досягаемости, ускользал.

Пендергаст еще больше снизил сердечный ритм и частоту дыхания, немного подождал, но безрезультатно. Такого с ним еще не случалось.

Тогда он призвал на помощь одно из сложнейших упражнений чон-рэн: мысленно отделил свое сознание от тела и, поднявшись над ним, стал парить в пространстве, лишенный телесной оболочки. Не открывая глаз, он начал мысленно воссоздавать обстановку комнаты, в которой находился, представляя себе каждый предмет на занимаемом им месте, и продолжал делать это, пока в его сознании не материализовалось все помещение до последней детали. Задержавшись на созданном им образе на несколько секунд, он начал удалять из него предмет за предметом – мебель, ковры, обои, – пока ничего не осталось. Но на этом он не остановился и стал удалять весь шумный город, раскинувшийся за пределами здания: сначала дом за домом, потом целые кварталы и, наконец, районы.

Мысленная разрушительная работа набирала обороты и продолжалась во всех направлениях: очередь дошла до округов, потом до штатов, государств, планеты, Вселенной – все это поочередно проваливалось в черноту.

Через несколько секунд не осталось ничего – один Пендергаст, парящий в бескрайней пустоте. Наконец он приказал исчезнуть собственному телу, и оно также было поглощено темнотой. Вселенная теперь была совершенно пуста: в ней не было ни мыслей, ни боли, ни памяти – ничего. Пендергаст достиг состояния, известного как санията, и на какой-то миг – или это была вечность? – само время перестало существовать. И тогда наконец старинный особняк, расположенный на Дофин-стрит, начал обретать форму в его сознании. Особняк Рошнуара, дом, в котором прошло их с Диогеном детство.