Абандон. Брошенный город - Блейк Крауч

– Нет, – прошептала, обернувшись, Эбигейл.

Айзея стоял между двумя покрытыми рубцами осинами, и его дыхание улетало дымками в холодный, сырой воздух. Наклонившись, он подтянул штанину, расстегнул ножны, которые забрал у Джеррода, и вынул небольшой кинжал.

– Твой приятель так ничего и не понял, – усмехнулся он. – Штаны подтянуть не успел – а горло уже перерезано. Но с тобой будет по-другому. Я хочу, чтобы ты знала, как оно будет. Хочу, чтобы сама увидела, как я порежу твою красивую задницу.

Бывший спецназовец затянулся – огонек на кончике его сигареты вспыхнул и потускнел. Он отбросил окурок, выдохнул струйку дыма и направился к девушке.

В ту же секунду Эбигейл сорвалась с места и помчалась по высохшему руслу. Туман сгустился, и сырой воздух обжег ей легкие. Найдя глазами заросли черемухи, она оглянулась и тут же, споткнувшись о трухлявый пень, шлепнулась лицом в выстилавшие дно низины прелые листья.

Оглушенная, Фостер села и стерла с глаз холодную грязь. К дождю прибавился снег, и снежные хлопья бесшумно падали среди осин.

Она поднялась и снова побежала по руслу. То справа, то слева деревья как будто взрывались, разбрасывая куски коры. Еще немного, еще десять шагов…

Эбигейл влетела в чащу и нырнула в открытую палатку. Рюкзак Сойера лежал в углу тамбура. Журналистка схватила его, расстегнула «молнию» и перевернула, высыпав все содержимое – бутылочку с солнцезащитным кремом, карту, бумажник, маленький компрессионный мешок, промаркированный надписью «Аптечка Скотта», и, наконец, ключи. Шаги приближались – под ногами шуршали хрупкие листья.

Девушка выглянула из тамбура – в тусклом предутреннем свете кусты черемухи сверкали, как праздничная мишура, но увидела за чащей лишь пару черных кожаных ботинок.

– Выходи, и мы закончим со всем этим здесь!

Пули разорвали тент. Эбигейл распласталась на земле, зажмурилась и так сжала в кулаке ключи, что они врезались ей в ладонь.

– Вываливай живей! – кричал Айзея. – Будет хуже, если мне самому придется вытаскивать твою задницу оттуда.

Фостер сдвинула фиксатор на шнурке и открыла аптечку Скотта. Свисток, спасательное одеяло, охотничьи спички…

– Эй, сука, считаю до пяти!

Две коробки витаминов. Батончик «Клиф»…

– Раз. Два…

Швейцарский армейский нож.

– Три.

Девушка открыла лезвие, проткнула тент и прорезала в нем щель.

Айзея, досчитав до пяти, уже ломился через чащу. Не теряя времени, Эбигейл выбралась из палатки, откатилась в кусты, вскочила и помчалась во весь дух прочь. Оглянувшись через пару секунд, она увидела, что бывший морпех вышел из чащи и вставляет в пистолет новую обойму. У нее застучало в ушах, легкие как будто съежились, а ноги сделались ватными от нехватки воздуха.

Эбигейл спряталась за большой осиной. У нее кружилась голова, а сердце уже почти выпрыгивало из груди.

Айзея пробежал мимо.

Десять ярдов… двадцать… тридцать…

Он вдруг остановился чуть ниже по склону и, стоя спиной к ней, наклонил голову и прислушался.

Возле своей правой ноги, между корней, журналистка заметила небольшой камень и, наклонившись, подняла его, а потом бросила, рассчитывая отвлечь Айзею этой нехитрой уловкой и, воспользовавшись моментом, ускользнуть. Оторвавшись на несколько секунд, она получила бы неплохой шанс на спасение.

Но камень – вот несчастье! – ударился о дерево и упал в нескольких ярдах от Айзеи.

Бывший спецназовец резко повернулся и посмотрел прямо на нее, а потом укоризненно, словно имел дело с капризным ребенком, покачал головой и усмехнулся. Спрятаться было негде. Держа ее на прицеле, мужчина неторопливо потрусил вверх по склону.