Коварная бездна - Ши Эрншоу

Дэвис громко хохочет, его лицо раскраснелось от жара костра.

– Они были ведьмами!

Джиджи закатывает глаза.

– Может, этот город ненавидел их только за то, что они были другими. Проще убить, чем признать, что все мужики тут были тупоголовыми козлами и женоненавистниками!

Две девушки рядом со мной прыскают от смеха, проливая выпивку.

Бо спрашивает меня негромко, чтобы никто другой не слышал:

– Сестер убили за то, что они были ведьмами?

– Привязали к ногам камни и утопили в бухте, – тихо отвечаю я. – Чтобы обвинить в колдовстве, особых улик не требуется – большинство горожан к тому моменту уже ненавидели сестер Свон, так что вердикт вынесли без промедления.

Бо пристально смотрит на меня. Наверняка решил, что мы все это придумали.

– А если они не ведьмы, то почему, черт возьми, вернулись на следующее лето? – возражает Дэвис, глядя на Джиджи сверху вниз. – Почему с тех пор они возвращаются каждое лето?

Джиджи пожимает плечами – спорить с ним она однозначно не намерена. Девушка бросает банку из-под пива в огонь и уходит нетвердой походкой прочь от костра, игнорируя вопрос.

– Может, сестры Свон как раз тебя и выберут сегодня ночью! Вот тогда посмотрим, что ты скажешь, ведьмы они или нет!

Дэвис выливает в себя остатки пива и сжимает банку в кулаке. Очевидно, отказавшись от намерения пересказывать легенду о сестрах, он неуклюже спрыгивает с пня и переключает внимание на свою подружку с короткой стрижкой.

– Что он имел в виду под «возвращаются каждое лето»? – спрашивает Бо.

– Первого июня, ровно через год после того как сестер утопили, – отвечаю я, глядя, как огонь пожирает сухие обломки древесины, собранные по всему пляжу, – люди услышали доносящееся из бухты пение. Сначала они решили, что им чудится, что это гудки проходящих мимо кораблей эхом отражаются от поверхности океана, или крики чаек, или просто ветер. Но в течение нескольких дней трех девушек заманили на берег: они нырнули в море и полностью скрылись под поверхностью воды – сестры Свон выбрали себе тела. И одна за другой Маргарита, Аврора и Хейзел приняли человеческий облик, вселившись в местных девушек, и вышли из моря в их облике.

К костру, шатаясь, подходит Эбигейл Кернс. Она вся промокла – ее обычно вьющиеся темные волосы зачесаны назад, насквозь пропитанные морской водой. Она садится на корточки рядом с костром.

– Так вот почему девушки лезут в воду. – Бо отводит взгляд от Эбигейл и снова смотрит на меня.

– Это стало ежегодной традицией – бросить вызов, искупаться в бухте с риском быть украденной сестрами Свон.

– А ты хоть раз осмелилась?

– Нет. – Я качаю головой.

– Значит, ты веришь во все это? Что одна из сестер может в тебя вселиться? – Его лицо освещает внезапная вспышка пламени, когда кто-то бросает в костер еще одно полено.

– Да, верю. Потому что это случается каждый год.

– Ты видела своими глазами?

– Не то чтобы видела. Так не бывает, чтобы девушка вышла из воды и заявила, что она Маргарита, Аврора или Хейзел. Им нужно слиться с местными, вести себя нормально.

– Зачем?

– Потому что сестры похищают тела не только для того, чтобы вновь стать живыми, – они охвачены жаждой мести.

– Мести кому?

– Городу.

Бо искоса смотрит на меня – шрам под его левым глазом изгибается – и задает очевидный вопрос:

– За что они мстят?

Меня слегка мутит, в висках стучит. Не надо было столько пить.

– Сестры Свон выбирают молодых людей и соблазняют их. – Я на мгновение прижимаю палец к правому виску. – Как только все три сестры завладеют телами девушек… начинаются смерти. – Я делаю паузу для наилучшего эффекта, но Бо даже не моргает. Его лицо внезапно напрягается, как будто в голову пришла неожиданная мысль. Возможно, он не думал, что эта история будет про реальные жертвы. – В течение следующих трех недель, до летнего солнцестояния – вернее, до полуночи этого дня, – сестры в облике трех местных девушек будут заманивать молодых людей в воду и топить их в бухте. Они забирают их души… И мстят городу.

Справа кто-то икает и роняет банку пива прямо мне под ноги, бурая жидкость проливается на песок.

– Каждый год в бухте тонут молодые люди, – продолжаю я, глядя в огонь прямо перед собой. Даже если не верить в легенду о сестрах Свон, невозможно игнорировать тот факт, что весь июнь Спарроу преследует смерть.

Я видела, как тела вытаскивали из воды. Видела, как моя мама утешала скорбящих матерей, которые приходили к ней узнать судьбу, умоляя найти способ вернуть сыновей. Мама сжимала руки несчастных и уверяла, что боль утихнет со временем. Нет никакого способа вернуть тех, кого забрали сестры. Есть только смирение.

Не только местные находили свою смерть в бухте, с туристами это случалось не реже. Кто-то из мальчишек, стоящих сейчас у костра, – лица покраснели от жара и алкоголя, – совсем скоро будет обнаружен болтающимся на волнах лицом вниз, разбухшим от соленой воды. Конечно, сейчас об этом никто не задумывается, каждый верит в свою неуязвимость. До тех пор, пока не будет поздно.

Мне становится не по себе от мысли, что люди, которых я знаю чуть ли не с рождения, могут не дожить до конца лета.

– Но кто-то должен был заметить, кто их топит. – В голосе Бо слышится явное любопытство. Трудно не поддаться очарованию легенды, которая становится правдой из года в год.

– Никто и никогда не видел, как их заманивают в воду, а тела обнаруживают, когда уже слишком поздно.

– А может, это самоубийства?

– Полиция предпочитает именно эту версию. Якобы старшеклассники совершают групповое самоубийство. Приносят себя в жертву ради сохранения легенды.

– Но ты в это не веришь?

– Убивать себя ради какого-то мифа? – Я с ужасом вспоминаю, как выглядели утопленники, когда их сгружали на причал. Они были похожи на выпотрошенных рыб – раздутые тела, распахнутые глаза и приоткрытые рты. – Как только одна из сестер Свон подойдет к тебе, прошепчет на ухо несколько слов и пообещает свою любовь, ты не сможешь сопротивляться. Она заманит тебя в море, увлечет под воду и не отпустит, пока жизнь не покинет твое тело.

Бо мотает головой и одним глотком приканчивает пиво.

– И люди приезжают сюда, чтобы посмотреть на все это?

– Да. Мрачный туризм, так это называется. Обычно все превращается в охоту на ведьм: местные и туристы пытаются вычислить девушек, в которых вселились сестры, и найти ответственных за смерти.

– Разве не рискованно спекулировать на том, что нельзя доказать?

– Именно, – соглашаюсь я. – В первые годы после казни Маргариты, Авроры и Хейзел многих местных девушек повесили по подозрению в том, что в них вселились сестры. Но, очевидно, расправились не с теми, потому что год за годом сестры снова возвращаются.