Нехорошее место - Дин Кунц

Часы показывали десять минут седьмого. В дверь позвонили. Фелина Карагиозис, конечно же, ничего не услышала, но в каждой комнате по углам замигали красные лампочки. Такой сигнал и глухой заметит.

Фелина вышла в прихожую и выглянула в окошко возле двери. Это пришла соседка Элис Каспер. Фелина сняла цепочку и отперла дверь.

– Салют, мать.

"Прическа у тебя – загляденье”, – знаками показала Фелина.

– Че, правда? Я тут зашла подстричься, а парикмахерша говорит: “Вам как – только подровнять или соорудим чего-нибудь помоднее?” Эх, думаю, была не была. Я ведь еще хочу мужикам нравиться, рано мне еще в старухи-то записываться, правда?

Элис стукнуло тридцать пять, она была пятью годами старше Фелины. Вместо неизменных белокурых локонов на голове у нее красовалось что-то более современное. Теперь ей придется тратить на уход за волосами целую уйму денег. И все-таки новая прическа ей очень к лицу.

"Заходи. Выпить хочешь?"

– Еще как. Тем более сейчас. Но мне нельзя: к мужу родичи приехали, придется развлекать. Пока не знаю, то ли в картишки с ними перекинуться, то ли перестрелять к чертовой матери. Посмотрю на их поведение.

Из всех знакомых Фелины только Элис понимала язык глухих – если, конечно, не считать Клинта. Беда в том, что на глухих окружающие, как правило, смотрят косо, хотя никто в этом и не признается. И ничего удивительного, что других подруг, кроме Элис, у Фелины не было. Фелина тяготилась этой дружбой, ее сближало с соседкой лишь то, что сын Элис тоже был глухой от рождения – из-за сына она и выучила язык глухих.

– Я чего зашла-то. Звонил Клинт, просил передать, что задерживается на работе. Вернется часам к восьми. И давно он завел такую моду?

"Им поручили серьезное дело. Приходится работать допоздна”.

– Хочет повезти тебя куда-нибудь поужинать. Говорит, денек выдался – обалдеть можно. Небось из-за этого самого дела. Да уж, с мужем-детективом не соскучишься, верно? А он у тебя еще такой ласковый. Везет тебе, мать.

"Да. Ласковый – это верно”.

Элис расхохоталась.

– Я и говорю. Но, если он еще раз проторчит на работе допоздна, скажи, что ужином в ресторане он не отделается. Пусть гонит бриллианты.

Фелина вспомнила красные камешки, которые вчера показывал Клинт. Ее подмывало рассказать о них Элис, но обсуждать с посторонними дела агентства “Дакота и Дакота” у них в семье не принято. Эти тайны оберегались не менее ревностно, чем тайны интимных отношений Клинта и Фелины. Тем более что нынешнему клиенту угрожает опасность.

– В субботу в полседьмого милости прошу к нам. Джек сварганит свое месиво из мяса и красного перца. Выпьем пивка, в картишки поиграем. Придешь?

"Приду”.

– Да скажи Клинту, пусть не беспокоится: никто его, молчуна, за язык тянуть не станет. Фелина хихикнула. “Он уже не такой молчун, как раньше”.

– Это ты, мать, его перевоспитала.

Они снова обнялись, и Элис ушла.

Фелина закрыла дверь и посмотрела на часы. Уже семь. До прихода Клинта остается час. Успеть бы навести марафет. И не потому, что они идут в ресторан. В присутствии Клинта она всегда старалась выглядеть красавицей. Фелина отправилась в спальню, но на полпути спохватилась, что забыла запереть дверь. Вернувшись в прихожую, она закрыла дверь на замок и на цепочку.

Клинт так за нее беспокоился, что сил нет. Если он приходит домой и видит, что она не заперла дверь, он прямо стареет на глазах.