Огненная кровь - Михаил Горожанин

Вскоре послышались голоса, и ей навстречу потянулись цепочки только что добравшихся до полигона ролевиков с рюкзаками. Милада вышла к развилке дорог и, сообразив, в какую сторону шли вчера, направилась вглубь леса.

Игра начиналась традиционным парадом, на котором все игроки собирались для того, чтобы других посмотреть, себя показать, а потом выложить многочисленные фотки в интернете. Поскольку разыгрывалась чистейшей воды фэнтезийка по вселенной «WARHAMMER», то на параде кого только не было. И бородатые гномы, и тоненькие остроухие эльфы, и орки, единственные, кому разрешалось использовать мат на игре для антуража, а потому, как всегда, наиболее многочисленные и малолетние. И ящеры, и крысолюди, и еще бог знает кто. Миладу всегда поражало трудолюбие, с каким люди, приезжающие на игры, мастерили себе костюмы. Она сама не особо заморачивалась. Точнее, заморочилась однажды как следует и потом на все игры ездила в одном и том же платье. Темно-синий бархат, широкий подол, приталенный корсет, открытые плечи. Парни из клуба балдели от ее вида. На играх она, как правило, была или дворянкой или магичкой. Не пытаясь рваться в великие воительницы, представители которых с деревянными мечами и без всякой защиты выходили на бой с обвешанными железом бугаями, не знающими, что делать с этими сумасшедшими бабами. О таких представительницах прекрасного пола часто и с негодованием любил возмущаться Мелик, считавший, что надо иметь мозги и совесть, и не ставить нормальных парней в идиотские ситуации, когда любым неосторожным движением такой воительнице можно оставить кучу синяков, а то и сломать что-нибудь.

Сейчас Милада видела вокруг гномьи бороды из тщательно расчесанных и заплетенных в косички мулинэ; расшитые вручную, потрясающе красивые платья девочек, приехавших отыгрывать светлых эльфов. Платьев, настолько качественно и кропотливо сделанных, что впору хоть сейчас в исторический музей. Длинные мерзкие хвосты и крысиные маски тех, кто приехал играть скавенами – крысолюдьми. Эти ребята на полном серьезе собирались не снимать свои наряды до конца игры. Или до ночи, когда можно, не теряя антуража, снять маску и отдышаться.

Парад прошел, сверкая доспехами, пестря тканями и гремя текстолитовым и пластиковым оружием.

ЗБ, как главный мастер игры, поприветствовал всех в мегафон, чем вызвал веселый свист. Призвал еще раз соблюдать правила игры и боя, напомнил, что появление железного или дюралевого оружия будет караться изгнанием с полигона, также как распитие спиртных напитков и матерщина из уст всех, кроме орков, и пригрозил, что неподчинение мастерам будет наказываться тем же. Предупреждение насчет алкоголя и мата было, как обычно, принято хохотом, прокатившимся по рядам игроков. ЗБ также попросил всех быть осторожнее, потому что в лесу на прошлой неделе видели кабанов, обычное дело в Тверских лесах. После этих слов со всех сторон раздалось улюлюканье и свист. Все наперебой загомонили. Выпендриваясь друг перед другом, закричали, что это отличная новость и давно на игру не подавались шашлыки. Ролевики в голос выражали надежду, что в трактирах будет кабанятина, а если нет, то они ее туда доставят.

Глупцы, думала Милада. Встреться с кабаном в лесу – мало не покажется.

После этого мастерская команда хором пожелала всем хорошей игры и отпустила толпу по лагерям. Игровое время начиналось через пять часов, в восемь вечера.

Вернувшись с ребятами на стоянку, Милада решила узнать, как дела у Оксанки, и выкопала из рюкзака мобильник.

– Черт.

– Что такое? – оказавшийся рядом Егор заглянул ей через плечо. – Аккумулятор сел?

– Неа… Забыла деньги положить. Дашь звякнуть?

Егор принес телефон, и Милада набрала Оксанкин номер.

– Да? – ответил усталый голос после множества гудков – Кто это?

– Это я. – сказала Милада. – Как у тебя дела?

– Милка, ты? Блин, я уже настолько отвыкла от мобилы, что долго не могла сообразить, что звонит. В целом ничего. Устала только, как собака. Ты-то свалила, а мне Рябинушка приказала все хозяйство в порядок привести, пока парни свалили куда-то опять. Вот я уже второй день полю, копаю и за курами расчищаю. Ты-то как?

– Я добралась хорошо. Только знаешь… На меня «захватом» напали.

– Да ты что? – сонливость подруги как рукой сняло. – Круто! И как ты? Справилась?

– Да. С трудом только…. Слушай, Ксюх, нам с тобой это все надо вживую практиковать. А то теория – это так, цветочки.

– Да… Только Рябинушка не даст. Она говорит, я еще не готова силу применять.

– Да не узнает она! – убежденно сказала Милада. – Я через три денька приеду, и попробуем все сами, ладно?

– Ладно… – проговорила ни в чем не убежденная Оксанка. – Приезжай. А то Рябинушка волнуется, нервная какая-то стала. И волки должны были уже вернуться, а связи с ними нет, хоть Рябинушка и утверждает, что они в Москве еще, и она их чует.

– Хорошо. Ксюх, как в Москве буду – я тебе наберу.

– Хорошо. Поосторожней там. Я сама буду в Москве завтра или послезавтра. Мне звонили из автосалона. Машина моя пришла, надо забирать. Черт, – рассмеялась Оксанка. – Я уже и забыла, что машину заказала. Пять месяцев она шла.

– А, точно. «Санта Фе», – вспомнила Милада. – Мы же вместе цвет выбирали. Слушай, а правда. Вроде как в прошлой жизни уже все было.

– Ага.

– Ксюх, а может, ты меня из Москвы заберешь тогда?

– Лады. Я позвоню.

Милада отключила связь и запоздало подумала, что надо было попросить кинуть денег на телефон. Но потом махнула на это рукой. На игре связь не нужна, а в Москве она сама положит. Сунув все же, по привычке, свой мобильник в кармашек на поясе и вернув телефон Егору, она присоединилась к девочкам, готовящим кашу в огромном котле. На всех. Ребята дурачились, некоторые устроили парные поединки, остальные соклубники уселись у костра и начали по очереди петь песни о викингах и их славных походах, о богах и битвах.

Миладу особенно тронула одна.

Пой мне песню, печальный скальд, пой о том, что меня гнетёт.

Сотни братьев моих уже не вернутся в родной фиорд.

Их бездонная даль звала в дальних странах клинком блеснуть.

Ветер с парусом был един, сами боги чертили путь!

Пой мне песню, печальный скальд, пой о тех, чья порвалась нить.

Чьи дракары ушли на дно, оставаясь бесславно гнить.

Пой о битвах средь синей мглы, пой, не вздумай молчать о том,

Как тяжёл в смертный час доспех, как клинками встречали гром.

Пой, чтоб голос пронзил сердца, пой мне песню печальный скальд.

Пальцы в кровь, но играй о них, струны рви, моих братьев славь!

Пой певец, не стесняясь слез, песню пой, как в последний раз…

Пой о тех, кто в Валгалле пьет и места бережет для нас!

Милада слушала и поражалась тому, насколько они все помешаны на язычестве. Одина поминали чуть ли не в каждой фразе. Хотя… Религию, конечно, каждый выбирает сам, лишь бы на пользу себе и не во вред обществу, а сейчас кто только во что только не верит.