Вам меня не испугать - Дженнифер МакМэхон

Чарли поджидал Реджи в коридоре перед женским туалетом, разглядывая открытки и фотокарточки на стенах.

«Привет из Рино. Газуй по шоссе № 66! Привет от кафе «Дорожная добыча».

Реджи едва не столкнулась с ним.

– Что такое? – спросила она.

– Я надеялся, что ты поговоришь с Тарой. Скажи ей, чтобы она сбавила обороты… с Сидом.

Реджи заглянула Чарли за спину, где Сид и Тара коротали время за столиком. Она практически уселась к нему на колени и целовала его. Она лизала его рот, словно дружелюбная собачка. Реджи снова затошнило, но она не могла оторвать взгляда от них.

– Почему я должна это делать?

Сид начал хватать Тару за грудь, а она отталкивала его руку, а потом что-то сказала, и он засмеялся. Они вернулись к поцелуям.

– Потому что. – Чарли был в ярости и отчаянии. – Он ей не пара, и ты это знаешь.

– Может быть, она хочет именно этого, – сказала Реджи. – Считает себя крутой и хочет выглядеть крутой.

– Но Таре на самом деле это не нравится, – проскулил Чарли. – На самом деле она совершенно нормальная. Вся эта крутизна и психические фокусы… она просто играет.

Реджи все это надоело до тошноты. Все, что люди знали (или думали, что знают) о других людях. Может быть, каждый имел тайную жизнь, а не только Вера? Реджи внезапно возненавидела происходящее вокруг. Ей хотелось, чтобы люди стали такими же прозрачными, как аквариумы, без всякой мути, без дезориентации. Без лжи и притворства. Никаких тайных комнат или вранья о проклятых театральных постановках, которых даже не существует.

Но больше всего, прямо сейчас, Реджи раздражало то обстоятельство, что весь мир как будто вращался вокруг Тары, с ее прихотями и предсказаниями, не говоря уже о том, что ее собственная мать находилась в плену у какого-то убийцы и психопата.

– Знаешь, Тара режет себя бритвой, – сказала Реджи ядовитым тоном, которого даже не ожидала от себя.

– А?

– И жжет себя зажигалкой. У нее на руках и ногах полно шрамов. Она гораздо более психованная, чем ты думаешь.

«И я тоже», – добавила она про себя.

Чарли ошалело уставился на нее, и она продолжила:

– Можешь поверить, Чарли, ты ей безразличен. И ты ни черта не сможешь с этим поделать.

Его глаза сверкнули.

– Ты этого не знаешь! – отрезал он. Он двинулся прочь, но она поймала его за руку.

– Чарли, – тихо и умоляюще пробормотала Реджи. – Извини.

Чарли посмотрел на нее и открыл рот, собираясь что-то сказать, но затем передумал. Он презрительно стряхнул ее руку, набрал в грудь побольше воздуха и широкими шагами направился к столу.

Вот скотство. Теперь еще и это. Может быть, это свойство Реджи унаследовала от матери: уникальную способность отталкивать людей, которые для тебя дороже остальных?

* * *

Реджи возила ложкой в своем супе, почти не вникая в нелепый разговор между Тарой и Сидом. Ей хотелось лишь одного: поскорее убраться отсюда, прийти домой, положить подушку на голову и остаться в таком положении на несколько дней. Реджи не собиралась вставать завтра утром, поскольку знала, что произойдет, когда она это сделает: она включит новости и узнает, что обнаружено тело ее матери. Копы, репортеры и горожане соберутся вокруг обнаженного тела Веры, будут качать головами и щелкать языками.

«Плохо, очень плохо. Настоящий позор. Такая красивая женщина».

Решение Реджи, как и всегда, было чисто оборонительным – запереться в своей комнате, закутаться в одеяло и проделать старый детский фокус под названием: «Если я тебя не вижу, то и ты меня не видишь».

– Я не сказал «всю сосиску», а лишь «часть сосиски», – говорил Сид. – Это, понимаешь, совсем другое дело.

Чарли разъяренно посмотрел на своего двоюродного брата.

Тара залилась смехом.

– Думаю, это как-то слабо связано с завтраком.

– Не совсем, – сказал Сид. – Мы же говорим о польской колбасе.

– Фу! – фыркнула Тара. – Я ненавижу полукопченую колбасу.

Сид наклонился, что-то прошептал ей в ухо, и Тара снова фыркнула.

– Только без кислой капусты! – хохотнула она.

Господи. Неужели эти люди ничего не понимают? Мать Реджи сидит в какой-то пыточной камере вместе с серийным убийцей и, возможно, ест последнее в своей жизни блюдо из лобстера. Реджи помешала суп, обнаружила там креветку и с отвращением отложила ложку.

Реджи слышала голос своей матери: «Все дело в связях. Есть большая сеть, которая связывает нас всех – тебя, меня, президента и того парня, который изготовил проклятую атомную бомбу. Разве ты ее не чувствуешь?»

– Эй! – раздался у Реджи над ухом раздраженный голос Чарли. – Кто-нибудь есть дома?

– А что? – пробормотала она.

– Я спросил, готова ли ты убраться отсюда, – сказал он.

– Определенно готова. – Она отодвинула свою тарелку.

– А мне не кажется, что она уже хочет уходить, – сказала Тара и взяла Реджи за руку. – Правда, Реджи?

Чарли злобно уставился на Тару.

– Почему тебе обязательно нужно быть специалисткой во всем? – спросил он. – Теперь ты долбаная специалистка по желаниям Реджи?