Укус - Ричард Карл Лаймон

Фургон снова заскрипел. Я услышал тихое «Уф-фф» — Кэт, видимо, спрыгивала на землю с последней ступеньки. Скрипнула открываемая пассажирская дверь.

Когда Кэт показалась снова, в руках у нее было по бутылке воды. Наша веревка свисала кольцами с ее правого плеча.

— Держи, — сказала она и протянула бутылку мне. Потом — снова вернулась к фургону.

Я все еще сжимал в руке нож. Пришлось заткнуть его сзади за пояс, чтобы управиться с бутылкой.

Вода была теплая, но — потрясающая на вкус.

Напившись вдоволь, я благодарно улыбнулся вылезающей наружу Кэт.

— Почти все наши вещички — здесь, — сообщила она. — Домкрат, жидкость для зажигалок и все такое. Ни еды, ни питья. Я не знаю, что они с ними сделали.

— Есть пустышки?

— Несколько. Но какая-то часть просто исчезла. Может, они выбросили.

— Или вылили, — предположил я.

— Где-то там, в руинах?

— Возможно. Хорошо хоть, воды нам оставили.

— А зачем пить воду, если есть «Пепси» или пиво?

— Менее калорийно, — заметил я.

— Детей и психопатов калории не волнуют.

— Серьезно?

— Общеизвестный факт. — Она отпила еще, опустила бутылку и сказала: — Ну так что будем делать с нашим психопатом? У меня есть веревка, у тебя — нож. Просто свяжем или разделаем?..

Даже если Снегович мог нас слышать — виду не подал.

— Я не хочу его просто так убивать, — замотал головой я.

— Есть компромисс.

— Да? Какой же?

— Я связываю его. Ты — убиваешь, если он пытается сопротивляться.

— Звучит честно, — смирился я. — Слышишь нас, Снег?

Он не ответил.

— Хорошенько же я ему влепила, — сказала Кэт.

— Если только он не притворяется…

— Да, он — тот еще притворщик.

— Пошли свяжем его. Там уже не будет иметь значения, дурит он нас, или нет.

Мы допили свою воду.

Пока Кэт забрасывала пустые бутылки в фургон, я, достав нож, прокрался к Снеговичу и замер у его головы.

Кэт сняла веревку с плеча. Обвязав правую руку Снеговича одним концом и затянув узел, она прижала ее к его животу, подтянула к ней левую, продела в петлю и связала их вместе. Сделав несколько дополнительных петелек, она затянула руки Снеговича так туго, что от них отхлынула кровь, и они стали белые, словно мрамор.

Выпутаться из подобной завязки смог бы разве что Гудини.

Оставалось еще довольно много веревки.

— Теперь что? — спросила она, отступая. — Свяжем ноги?

— Может, пока не стоит. Определимся с более насущными вопросами.

— Например?..

— Поднимем Пегги в фургон, найдем Донни — и смоемся отсюда к чертовой бабушке.

— Хорошо.

— Нужно еще решить, что все-таки делать со Снегом. Либо мы берем его с собой, либо оставляем таять под тутошним солнышком.

— Связанным?

— Думаю, да.

— Нет, — отказалась Кэт. — Плохая идея. Нам нельзя бросать его живым. Если не убьем — значит, берем с собой и держим за ним глаз да глаз.

— А потом? — поинтересовался я. — Сдадим его копам?

— Я разве что-то говорила про копов?

— Но если мы не собираемся разделаться с ним…

— В полицейском участке он мигом выболтает все про Эллиота.

— Как тогда поступить?

— Что-нибудь придумаем. Пока давай прикинем, как его в фургон затащить.

— Не кажется мне, что мы его даже вдвоем сможем от земли оторвать, — усомнился я.

Кэт потянула за веревку. Руки Снеговича трепыхнулись.

— Эй, громила, встать не желаешь? — крикнула она.

— Он, по-моему, тебя не слышит.

— Давай тянуть.

Вернув нож за пояс, я взялся за веревку и пристроился позади Кэт. Кое-как мы привели Снега в сидячее положение.

Он, казалось, абсолютно никак не реагировал на тот факт, что его куда-то кантуют. Голова седого бандита безвольно повисла на шее, взгляд уткнулся в песок под коленями.

— Поднимайся, Снег! — скомандовала Кэт. — Вставай же, ну. Мы отведем тебя в фургон.

Он в ответ просто сидел, все так же буравя глазом землю.

— Ну-ка, подержи. — Кэт протянула веревку мне. Я принял моток и потянул свисающий конец на себя, заставив руки Снега подняться и выпрямиться.

Кэт извлекла нож у меня из-за пояса и пошла к нему.

На ее приближение он не обратил ровно никакого внимания.

— Что ты хочешь сделать? — спросил я.

Она не ответила сразу. Лишь зайдя Снегу за спину, Кэт сообщила:

— Я собираюсь потыкать в него лезвием, если он не поднимется.

— Вам лучше подняться, мистер Снегович, — заметил я.

Снег сидел сиднем.

— Мне считать до десяти или нет? — спросила Кэт.

— Давай, почему бы и нет.

— Один, — сказала она.

Снегович не шелохнулся.

— Пустая трата слов, — вздохнула Кэт. — Десять.

И, резко наклонившись, она воткнула нож в правое плечо Снега.

45

Это его пробрало.

Запрокинув голову к небу, он завопил.

Кэт рванула на себя нож и отступила, встав за его левым плечом. Снова занесла лезвие. Держа его наготове, она стала ждать, когда Снегович успокоится.

Когда вопль смолк, он жадно глотнул воздух и задрожал.

Кровь стекала с его плеча сразу в трех направлениях — на бицепс, грудь и спину.

— Теперь-то ты встанешь? — осведомилась Кэт.

Вместо внятной речи у него из горла вырвалось тоненькое «И-и-и-и-и!». Он попытался вскочить, но со связанными руками далось это ему непросто. Я счел нужным помочь — потянул на себя веревку.

Очутившись на ногах, он замотал головой, явно желая выяснить, что Кэт делает у него за спиной. Глазом он видел только одним — левым. Кэт теперь была по его правую сторону, и поворота его головы не хватало, чтобы увидеть ее, пусть даже краем зрения. Он задрожал. Не то — в ярости, не то — в страхе.

Меня поразила столь трогательная реакция.

Пока он пытался выследить Кэт, я оттащил его к задам фургона и провел к распахнутой пассажирской двери.

— Залезай, — приказал я.

— Нет, погоди, — сказала Кэт. — С ним внутри фургона могут возникнуть сложности. Он — здоровенный мужик, сильный. Так почему бы нам не привязать веревку к фургону и не заставить его идти следом? Так он будет на безопасном расстоянии от нас.

— Замечательный план, — отметил я.

Словно на поводке мне приходилось тянуть Снеговича следом за собой. На меня он обращал мало внимания — куда больше его нервировала Кэт, шедшая неотступно следом.

Я привязал веревку к погнутому заднему бамперу, оставив Снегу люфт в пять-шесть метров. Потянул веревку несколько раз — посмотреть, крепок ли узел.

Снег Снегович выглядел жалким и напуганным. Он продолжал трясти башкой из стороны в сторону, в пустопорожних стараниях углядеть за Кэт.

Она явилась пред его очи,