Демоны ночи - Алексей Атеев

– Ну и вали, – довольно агрессивно отозвалась Лилька, – а мы тут остаемся. Ведь правда, ученый? Как вас там?.. Никифор… кажется?

– Митрофанович, – добавил Бурышкин.

– Так вы не идете со мной… Никифор Митрофанович? – поинтересовался таксист.

– Не знаю даже…

– Ну как хотите. – Таксист, держа перед собой светильник, отправился в прихожую.

– И чего ему неймется? – произнесла Лилька. – Сидел бы себе… Нет, суетится больше всех, урод.

Бурышкин пошел следом. Перед дырой в зеркале таксист остановился и в упор взглянул на Никифора:

– Значит, не решаетесь?

Только сейчас Бурышкин внимательно рассмотрел этого человека. Таксисту на вид лет под сорок. Невысокий, худощавый, темноглазый… Жидкие, черные с проседью волосы начесаны на темя и словно приклеены к черепу. Лицо живое и хитроватое. Движения суетливы. Ничего особенного. Однако во внешности и повадках таксиста Бурышкину вдруг почудилось нечто лицемерное и фальшивое, словно он был вовсе не тем, за кого себя выдавал. И не слишком ли упорно призывает его принять участие в поисках выхода? Почему?

– Зря вы торопитесь, – обратился Бурышкин к таксисту. – Если беспокоитесь о заработке, так я вам оплачу вынужденный простой. Оставайтесь с нами…

– Нет уж, извините. Заработок здесь ни при чем. Мне просто интересно все происходящее. Ладно, прощевайте. Если что, не поминайте лихом Ивана Трифонова, то бишь меня.

Таксист наклонился и пролез в дыру.

– Ну что там? – с интересом спросил Бурышкин, наклонившись к отверстию.

– Да ничего, – услышал он. – Света мало.

– И все-таки? Что вы видите?

– Коридор какой-то. Длинный…

– А дверь? Входная дверь?

– Отсутствует.

– Я так и думал. Возвращайтесь.

Но упрямый таксист шагал все дальше. Вот только куда?

Никифор Митрофанович в смущении топтался возле отверстия. Не то чтобы он боялся лезть в него, но что-то подсказывало не делать этого. К тому же он не желал нарушать приказание Кати оставаться на месте и ждать ее. Неопределенные опасения не покидали Бурышкина. С одной стороны, таинственная атмосфера дома ему, чего греха таить, очень нравилась. Всю жизнь он стремился в подобные места. И в то же время все вокруг подсказывало: здесь нужно держать ухо востро. Дом встретил их явно недружелюбно, а, точнее сказать, враждебно. А этот лезет в каждую дыру без разбору, подумал Бурышкин, имея в виду таксиста.

Нарушила ход его размышлений Лилька, неожиданно явившаяся в прихожую. Девушка на ходу что-то жевала, одновременно отпивая из высокого стакана. Похоже, она вполне освоилась и совершенно не понимала серьезности всего происходящего.

– Ну, как он там? – спросила она, кивая на дыру.

– Не знаю, – отозвался Никифор.

– Чего говорит?

Бурышкин пожал плечами.

– Эй ты, водила?! – крикнула Лилька. – Чего там нашел?!

В ответ они услышали невнятное, отдаленное бурчание, затем внезапный вскрик.

– Что случилось?! – воскликнул Никифор, подскочив к дыре.

В этот момент дом мягко, но довольно сильно тряхнуло.

– Ну, вот, приехали, – печально произнесла Лилька, и Бурышкин понял: пила она отнюдь не сок. – Эй, ты! – не совсем твердым голосом крикнула девушка. – Нашел что-нибудь?! Не отвечает… И черт с ним. А вы… э-э… Как вас там… Вы, дорогой дедуля, чего тут топчетесь? Пойдемте в холл. Зажжем свечи, выпьем…

– Нужно узнать, что с человеком случилось, – возразил Бурышкин.

– Да какой он человек? Водила, одно слово. Лезет всюду, как слепой котенок. Сидел бы смирно, ничего бы не случилось. А так землетрясение началось. Дом-то как затрясся. И эта… Тетка ваша. Неизвестно куда делась. Вы вообще зачем сюда приехали?

– Павла искать.

– Вот-вот. А на деле что получается? Лезете, куда ни попадя. Вот вас и замкнули. Въезжаете? Сами виноваты. Надо было поклониться в ноженьки и попросить…

– Кому поклониться?

– Известно кому. Хозяевам здешним. А вместо этого давай стекла бить. Нехорошо. – Лилька не могла спокойно стоять на месте, приплясывала, гримасничала, подхихикивала.

– Ты выпила?

– Маленько. Скучно ведь. И вам советую. – Лилька протянула ему полупустую бутылку аквавита, но Бурышкин лишь отмахнулся.

– Вот ты говоришь: в ноги поклониться? Значит, Павел здесь?

– Да откуда я знаю! Может, и здесь. Вы лучше у своей старухи спросите. Она, похоже, больше в этом понимает.

– Но ее нет.

– Так позовите.

– Как же ее позовешь?

– Да очень просто. Крикните во весь голос, она и явится. – Лилька почему-то вновь хихикнула.

Бурышкин в сомнении смотрел на девушку.

– Кричите же!

Но Никифор не торопился, он внимательно смотрел на Лильку, словно видел ее в первый раз.

– Чего вы меня разглядываете? – недовольно спросила девушка.

– Да так… Ты словно немного изменилась?

– Здесь освещение такое.

– Да нет, не освещение. Лицо твое… Вроде длиннее стало. И глаза…

– Что глаза?

– Один больше другого… И косит. А ну, пойдем в холл, там света больше.

Бурышкин крепко взял девушку за руку и потащил за собой. Та покорно следовала за ним, но ощущения при соприкосновении с телом девушки оказались весьма необычными. Запястье ее было холодно, как лед, к тому же у Бурышкина создалось впечатление, будто он сжимает упругую резину: ни одна косточка не прощупывалась под пальцами.

Втащив ее в холл, Никифор от изумления разинул рот, хотя в глубине души предполагал узреть нечто подобное. Еще одна Лилька преспокойно сидела в кресле и таращилась на вошедших.

– Ничего себе! – только и смогла воскликнуть она.

Существо, которое держал Бурышкин, издало нечто вроде приглушенного смешка и выскользнуло, словно кусок мыла из мокрой ладони.

– Какая из вас настоящая? – изумленно спросил Никифор.

– А ты угадай, – все с тем же хихиканьем отозвалась та Лилька, которую он притащил с собой.

– Да я!.. Я настоящая! – завопила та, что сидела в кресле.

– А это кто же?

– Я ее тень, – посмеиваясь, сообщило существо.

– Какая еще тень?! Это чертовка. Она тут обитает. В этом доме, значит! – закричала Лилька. – Она вас морочит. Гоните ее!

– Если сможете, – отозвалась лже-Лилька. – Попробуйте, попробуйте. Если кто и сможет, так только не вы. – Она заскакала по комнате, выкрикивая непонятные слова, подскакивая на месте и зависая над полом. – Не получите своего парня. Ни за что не получите! И вас обоих приберем к себе. Даже бабка не поможет. Да и бабка… где ее взять. Не найдете, не найдете… Дом-то наш заколдован. Мы тут живем, а вы кто? Пришлые. А пришлых мы не любим. А парнишка наш. Не отдадим.