Синдром Алисы - Эли Фрей

Вдруг дверь в комнату Алисы открылась. На пороге стояла мама.

– Доброе утро! Уже проснулась? Мне показалось, ты с кем-то разговариваешь? – спросила мама.

Алиса посмотрела в зеркало, но увидела только свое отражение. Мэд исчез. Девушка еще долго думала о других мирах. Ей казалось, что она что-то вспоминает. Как будто она уже была там, в странном двумерном мире, похожем на рисунок на листе бумаги. Чьи это были воспоминания? Ее или Мэда? Чужая память пугала Алису. Ей казалось, что воспоминания – это то, что делает человека личностью. Но что делать, если в твою голову проникают чужие воспоминания? Воспоминания Мэда. Неужели Алиса и Мэд скоро станут единой личностью, и все сотрутся границы?

Алиса привыкла представлять другие миры и цивилизации более развитыми, чем планета Земля – ведь именно так показывают в фильмах. Летающие машины, необыкновенные технологии, инопланетные существа, обладающие телепатическими способностями – все это показывают в голливудских блокбастерах. И ни один фильм не рассказывает нам о плоском мире, где совсем нет цветов и движения. Где у тебя есть свое собственное место, которое ты никак не можешь изменить, потому что недвижим, где судят за то, чего никогда не происходило, и где имя и координаты местоположения, – это одно и то же. И где нет смерти, а есть ластик, который тебя сотрет и нарисует сверху чужую жизнь.

* * *

Назар участвовал в фотосессии для крупного проекта социальной рекламы о вреде наркотиков и курения. По задумке, артисты должны были исполнить хореографические номера и запечатлеться на снимках в парах с не-артистами. И те и другие должны были встать в одинаковые профессиональные позы. Не-артисты нанимались за деньги и подбирались организаторами с особой тщательностью – сгорбленные фигуры, плохая кожа с жуткими пятнами или сыпью, опухшие лица, редкие волосы, вес в избытке или дефиците, полное отсутствие пластичности и грации. Эти люди вызывали отвращение. Снимок делился на две половины. На половине, принадлежащей не-артистам, по полу или земле (в зависимости от фона) были разбросаны окурки и шприцы. Фон был самым разным – улица, заброшенное здание, поле, крыша дома, больничный коридор, берег водоема.

Жизнерадостность, сила духа, страсть, энергия, жизнь, грезы – вот что демонстрировала левая половина, на которой танцор, встав в профессиональную позу, показывал крепкие мышцы и стройное тело. Убогость, омерзение, смех, нелепость, жалость, болезнь, ущербность, дно – вот что можно было сказать о людях на правой половине, нелепо и жалко копирующих позы танцоров, стоя на окурках и шприцах.

«Выбор за тобой», – говорила небольшая надпись внизу, сдвинутая ближе к левому краю.

Эти снимки разместили по всему городу на крупных плакатах, в выставочных залах арт-музеев, по этим снимкам сняли мини-фильм, закрытый показ которого недавно состоялся.

Работа над проектом была долгой и очень утомительной, Назар пытался совместить ее с учебой и обычными тренировками, поэтому практически не спал по ночам. Но, наконец, работа была закончена. И в день, когда Назару исполнилось восемнадцать лет, уставший, но абсолютно счастливый и воодушевленный, юноша прошелся по городу, с гордостью глядя на плакаты на улице. А потом долго изучал снимки и статьи в интернете и посмотрел фильм. Это было для него самым лучшим подарком ко дню рождения.

Сразу же после того, как на улицах появились плакаты, Назару предложили работу в рекламном проекте – продвижении витаминов. А сегодня поступило еще одно предложение – сняться в рекламе спортивной одежды. Все складывалось более чем удачно. Работа по обоим проектам запланирована на лето, что очень радовало юношу: он успеет подготовиться и сдать выпускные экзамены.

В этот вечер намечался концерт.

– Возьми свой рюкзак, пожалуйста, – попросила Соня Назара перед выходом из дома. – У меня вещей много, а сумку брать неохота, с ней танцевать неудобно.

Соня убрала в сумку свою косметичку, кошелек и бутылку воды. До клуба, где проводился концерт, ребята доехали на автобусе. На входе была большая очередь – у арочных металлодетекторов охрана досматривала личные вещи.

Стоять в куртке в толпе народу было жарко, за спиной у Назара Соня открыла его рюкзак и взяла воду.

Подошла очередь друзей. Соня прошла первой. Назар раскрыл свой рюкзак и протянул охраннику. Охранник стал перебирать вещи. Что-то привлекло его внимание. Нахмурившись, он изучал содержимое рюкзака.

– Все нормально? – обеспокоенно спросил Назар. Охранник сурово посмотрел на него, достал из рюкзака небольшую вещь. – Это ваше?

Он не сразу понял, что обращаются к нему. И что пальцы в латексной перчатке именно перед ним держат маленький прозрачный гриппер-пакет с белым порошком внутри.

– Нет, не мое, – уверенно сказал юноша.

Охранник подозвал двух своих коллег и обратился к Назару:

– Пройдемте со мной.

Этого пакетика никак не могло быть в рюкзаке. Назар был уверен в своей правоте, поэтому не нервничал, когда люди в форме вели его в комнату охраны. Охранники позвонили в полицию, и вскоре за Назаром пришли сотрудники наркоконтроля.

– Это не мое. Мне подбросили, – упрямо повторял Назар на вопросы полиции.

– Это твой рюкзак? – спросил один из полицейских бесцветным голосом.

– Да, мой.

– А это нашли в нем. Глупо отпираться, парень.

– Это не мое. Не мое, – повторял Назар, как заезженная пластинка.

– Вы должны проехать с нами к следователю на допрос, – жестко сказал полицейский и обратился к охране. – Мы забираем его.

Назару казалось, что это происходило не с ним. Это какого-то другого парня выводят из здания под любопытные взгляды толпы. Это кого-то другого сажают в полицейскую машину и увозят в отделение. А он, Назар, сейчас с Соней, они в шумном переполненном зале ждут начала концерта.

У Назара была возможность сделать звонок. Он позвонил отцу.

– Я в полиции. Меня задержали. В рюкзаке нашли пакет, подозревают, что наркотики. Но пока это еще не точно, – спокойным холодным тоном вкратце Назар описал ситуацию.

– Ясно. Ничего не объясняй, лучше молчи. Жди адвоката, – так же спокойно ответил отец.

Назар был уверен в своей правоте. Это не его пакет. Родители найдут адвоката, тот поможет Назару. А пока нужно ждать. И ни в коем случае не выходить из себя.

Юношу провели в кабинет на допрос. Широкий стол с шершавой поверхностью, над которым слишком низко висела лампочка. Свет резал глаза. За столом с другой стороны сидел усталый следователь с жестким лицом и прожигающим взглядом. В допросной находились еще какие-то люди, все они сидели за своими столами, кто-то читал газету, кто-то пил чай. Разъяснение прав и оснований для задержания – все в официальном жестком тоне. Его обвиняют в хранении наркотиков. Но у него не было никаких наркотиков! Пакетик был найден в его рюкзаке. Но это не его вещь.

– Я не знаю, что это. Это не мое. Я не знаю, что в этом пакете, он не мой, я не брал, не трогал его, – пока велся допрос, Назар твердил одно и то же. Губы юноши дрожали, но говорил он уверенно.