Девочка с медвежьим сердцем - Фрэнсис Хардинг

– Да. – Мейкпис вспомнила собственное беспомощное желание спасти распадавшийся призрак Ливуэлла. – Глупый довод. Но не худший среди глупых доводов.

Она обняла его в ответ и вздохнула:

– Тебя еще ждет новая игра в лордство, когда мы доберемся до Гризхейза. Ты должен всерьез сыграть князя беспорядков, и сыграть хорошо. Иначе нам обоим грозит беда.

– А ты? – Джеймс встревоженно вгляделся в сестру. – Что ты с собой сделала?

– Не волнуйся. – Мейкпис стиснула его руку и попробовала найти нужные слова. – Я приняла призраков по собственной воле. Просто обзавелась новыми друзьями.

– Значит, в тебе призраки? – Джеймсу явно не понравилась эта мысль.

– Джеймс…

Настала очередь Мейкпис признаться в предательстве:

– Меня всегда преследовали призраки, сколько я себя помню. Я привела с собой в Гризхейз призрака, и никто об этом не догадался. Мне следовало рассказать тебе. Я хотела. Но ты прав – иногда я бываю трусихой. Доверие пугает меня больше боли. Он мой друг и брат по оружию. Мы сплелись друг с другом. Я хочу, чтобы ты понял его, тогда будет легче понять меня. Если хочешь, я расскажу тебе о нем.

Поездка была долгой и утомительной, экипаж время от времени останавливался, чтобы сменить коней, после чего путешествие продолжалось. Иногда слышались оклики и приглушенные голоса, иногда происходил обмен паролями, иногда – монетами или документами. Реже раздавались выстрелы.

Мейкпис наблюдала, как неотвратимо меняется и преображается местность. Зеленые поля уступали место пустошам. Мокрые ягнята следовали за черномордыми овцами, пробираясь между кочек. Все было до боли знакомо. Виды и цвета смыкались вокруг сознания Мейкпис, словно знакомые кандалы.

После заката остановились в маленькой роще. Кучер вместе с солдатом остались приглядеть за экипажем и лошадьми. Белый Кроу, Мейкпис и Джеймс продолжили путь пешком в сопровождении еще пяти солдат, носивших цвета Фелмоттов… Мейкпис узнала кое-кого из соседних деревень и даже была уверена, что покупала у одного из них половники. Но война всех переплавила. Теперь у них новые костюмы и новые роли.

Белый Кроу раздобыл для Джеймса повязку на глаз из черной ткани. К счастью, никто не ожидал, что Джеймс поведет солдат, тем более что сейчас он был полуслепым, иначе другие могли бы вскоре догадаться, что он больше не обладает умением и знанием Старших.

Вдали показался Гризхейз. Его характерные башни выделялись на фоне последнего фиолетового отблеска угасающего дня. Однако теперь он был не одинок. Вокруг в сгущающемся мраке, на когда-то плоской, нетронутой земле словно из самой почвы вырос ветхий, недолговечный город, состоявший из скопления желто-коричневых парусиновых шатров, среди которых, как разбросанные уголья, тлели костры. Лагерь имел форму полумесяца, обнимающего Гризхейз. Однако круг еще не замкнулся и широкое настороженное пространство между ближайшими шатрами и древними стенами пока существовало.

Значит, верно, что Гризхейз осажден.

Один солдат исчез в темноте, чтобы разведать путь, и скоро вернулся.

– Стражник на Вдовьей башне заметил наш сигнал фонарем и ответил тем же. Они знают, что мы здесь, так что готовы пропустить нас через заднюю калитку.

– Если враг увидит сигнал на башне, значит, поймет, что стража хочет известить кого-то за стенами дома, – покачал головой Белый Кроу. – Они будут нас поджидать. Всем вести себя тихо, как мертвецам. У них свои разведчики, подальше от костров, чтобы их глаза привыкли к мраку.

Следуя за Белым Кроу, они со всеми предосторожностями крались сквозь тьму, обволакивающую лагерь по краям, и едва не наткнулись на группу вражеских мушкетеров, но вовремя их заметили благодаря тихому позвякиванию патронташей и тлеющим концам фитилей.

Мейкпис всерьез подумывала схватить Джеймса за руку, подбежать к мушкетерам и сдаться. Это спасло бы ее от Гризхейза, но, к сожалению, оказалось бы превосходным средством поймать пулю.

Наконец компания пересекла кончик полумесяца, и теперь между ними и стенами оставалась полоска неровной земли, тонущая в темноте. Мейкпис уже различала очертания маленькой калитки наверху лестницы.

– Бегите, – приказал Белый Кроу, – и ни в коем случае не останавливайтесь.

Все дружно ринулись к двери. Из лагеря донеслись крики. Прогремел одиночный выстрел, но пуля была пущена наудачу и канула во тьму. Мейкпис осмелилась оглянуться, только когда вместе с остальными добралась до подъемной решетки. Несколько темных фигур бежали к ним от шатров, но остановились, когда с башни полетели камни.

Решетка тут же стала подниматься, и, едва открылся проем достаточной высоты, все быстро нырнули внутрь, в короткий неосвещенный тоннель. Позади со звоном опустилась решетка, а вскоре на дальнем конце тоннеля открылась дверь. В проеме стоял Молодой Кроу с фонарем.

– Добро пожаловать, милорд, – приветствовал он. – Ваше прибытие вместе с леди Мод как нельзя более своевременно.

– Его милость тонет, как камень, – сообщил Молодой Кроу, ведя вновь прибывших к часовне. – Эту ночь он не переживет. Сомневаюсь, если протянет еще час.

Мейкпис снова потащили к лорду Фелмотту, чтобы начинить ее призраками.

«Не знаю, что будет, – безмолвно сказала Мейкпис своим невидимым спутникам. – Понятия не имею, есть ли у Джеймса план. Кроу могут связать нас и наполнить призраками Фелмоттов. Возможно, придется сражаться».

– Что же, по крайней мере, наша практика борьбы друг с другом не пройдет даром, – заметил мистер Квик.

– Если мы оставим наших врагов более слабыми и больными, чем нашли их, значит, сегодня хороший день, – решил Ливуэлл.

Медведь не издал ни звука, но Мейкпис чувствовала его присутствие, и это придавало ей сил.

Морган тоже молчала. У Мейкпис появилась мысль, что такая битва даст шпионке шанс снова поменять стороны и соединиться с прежним кругом.

«Будь что будет, – сказала она себе, – а пока я не перестану ей доверять».

По пути Молодой Кроу наскоро рассказал, как идет осада:

– Армия стоит под стенами почти неделю. У осаждающих только три большие пушки: две мортиры, которые мечут большие камни и горящие бочонки со смолой, а также полукулеврина с большей дальностью полета. В Старую башню попало несколько камней, а некоторые башенки поменьше и вовсе выглядят так, словно у них выбиты зубы. Но пока что толстые стены Гризхейза неподвластны разрушениям. Конечно, они постоянно требовали сдаться. Обычные предложения: всем женщинам, детям и гражданским лицам будет позволено уйти, а потом начнется обсуждение условий капитуляции. Леди Эйприл, разумеется, слышать ничего не хотела.

Леди Эйприл в Гризхейзе. Это плохая новость. Мейкпис надеялась, что в большом доме нет других Старших.

– Как поживает леди Эйприл? – спросил Джеймс осторожно. Очевидно, он подумал о том же.