Иоганн Кабал, некромант - Джонатан Л. Говард

Мимбл Нечискертс растекалась лужей, и в голове ее крутились особенно гадкие мысли.

Сатана слушал молитвы своих последователей на Земле, и ему казалось, что все происходило уж слишком медленно. Посреди наполненного серными парами воздуха мерцала точка, из которой тянулись голоса; вокруг порхал его дьявольский секретарь и делал подробную стенограмму.

«Повелитель мой, Сатана, исполни мои самые сокровенные желания, одари меня…»

«…Я хочу машину, и множество цыпочек, и…»

«…Всего лишь философский камень, большего я не прошу. Это ведь не так много…»

«…Научи, как лучше исполнить твою волю…»

«…Чтобы все умерли! Все! Вот тогда им будет неповадно смеяться надо мной!»

– Есть сегодня что-нибудь интересное, Бетти?

Секретарь опустилась ему на плечо и сверилась с блокнотом в руке.

– Ничего особенного. Есть человек, который молит вас о помощи в час нужды и так далее и тому подобное, как вы могли оставить его, ведь он выполнял вашу волю, бла-бла-бла – в общем одна пустая болтовня.

Сатана почесал в затылке.

– А он действительно выполнял мою волю? Просто любопытно.

– Нет. Он послушал пластинку, и ему показалось, что вы с ним говорили.

– Хеви-метал?

– «Испанские глаза» ^[29].

Сатана задумчиво кивнул.

– Вот если бы это была «Девушка из Ипанемы», тогда другое дело. И в чем же он так нуждается?

– Он принес в жертву свою незамужнюю тетку, прославляя вас. Теперь его ждет казнь.

– Так ему и надо. На что мне сдалась его незамужняя тетушка? И почему люди не думают, прежде чем действовать?

– Значит, ничего не предпринимаем?

– Ничего. Когда он окажется здесь, пусть ему передадут, что он поступил очень глупо. А затем поместите его вместе со священниками, утратившими веру. Это поубавит его пыл.

Бетти сделала пометку и проверила список аудиенций.

– Ах да, на сегодня у вас назначено с мистером Иоганном Кабалом.

– Точно. Я ждал этой встречи. Когда он прибудет?

– Сейчас, – раздался знакомый голос у его ног.

Сатана поднял одну бровь и посмотрел на Бетти – та пожала плечами. Князь тьмы наклонился и взглянул вниз. Возле огненного озера стоял Иоганн Кабал и протирал очки.

– Как всегда вовремя. – Князь тьмы неубедительно улыбнулся.

Кабал сохранял молчание до тех пор, пока на линзах не осталось ни пятнышка. Он посмотрел сквозь стекла на инфернальный свет, затем надел очки и серьезно заявил:

– Твои люди вмешивались в мои дела, пока я выполнял свою часть уговора. Таким образом, сделка считается недействительной.

– О, и я рад тебя видеть. – Сатана притворился, будто пытается подавить зевок. – Что же касается нашего пари – нигде в правилах не значилось, что я не могу сделать ситуацию более интересной, если сочту нужным.

– Не мели чепухи, – сказал Кабал. – Не было никаких правил.

– Тогда тебе не на что жаловаться.

– Хорошо. Тогда я требую, чтобы год исчислялся по меркам Плутона.

– Прошу прощения?

– Год на Плутоне равняется двумстам сорока девяти земным годам. Приблизительно. – Некромант скрестил на груди руки. – Не только ты имеешь право интерпретировать все идиотским образом.

– Правильно ли я понимаю, что ты просишь продлить срок нашей сделки? – На лице Сатаны заиграла надменная, высокомерная улыбка. – Что ты не собрал сто душ? Должен признаться, я слегка удивлен. Мне доложили, что ты справился, при этом имея пятнадцать секунд в запасе.

– Произошла ошибка в подсчетах. У меня только девяносто девять контрактов.

– Какая жалость. – Князь тьмы захлопал ресницами. – Значит, я получаю девяносто девять душ и твою жизнь в придачу. Восхитительный день! Ура! – Сатана засмеялся, всем своим видом выражая радость. – Чаша моя преисполнена.

– Ничего она не преисполнена. Выбирай – либо одно, либо другое. – Кабал наклонился, чтобы открыть сумку, стоявшую у его ног, и вытащил коробку с контрактами. – Даже при самой вольной интерпретации правил мы имеем или – или. Или ты получаешь сто душ, или ты убиваешь меня. Другого не сказано. Если ты хочешь содержимое этой коробки, – некромант демонстративно помахал ею, – мы аннулируем предыдущее пари и начнем все сначала. В противном случае право собственности на них умрет вместе со мной, а все подписавшиеся получат свои души обратно.

– Однако твоя душа по-прежнему будет принадлежать мне, Иоганн, – медленно сказал Сатана, – а вечность – это очень долго.

– Я плохо реагирую на угрозы, – без колебаний ответил Кабал и приготовился швырнуть коробку в лавовое озеро.

– Стой! – рявкнул Сатана, и некромант замер. – Подожди, – добавил он уже спокойнее.

Князь тьмы заискивающе улыбнулся, словно говорил: «Давай обойдемся без неловкостей, мы же оба разумные люди, фигурально выражаясь».

Сатана раздул ноздри и вдохнул изысканный аромат невинности. Девяносто семь душ были бесполезным духовным шлаком, безнадежными случаями: их имена ни за что бы не занесли в небесную книгу, разве что едва заметно подписали карандашом. Зато две последние души – Уиншоу и Бэрроу – оказались настоящим лакомством. Ниа Уиншоу повела себя в несвойственной ей манере: чтобы заставить ее столь серьезно согрешить, потребовались особые методы искушения. И все же она с готовностью согласилась на вечные муки, лишь бы спасти своего ребенка. Получилось очень пикантно. Что же до Леони Бэрроу, она была абсолютно хорошим человеком: судя по всему, она даже слегка напроказничать не сумела бы. Князь тьмы не находил слов (хотя он, наверное, мог хрюкнуть от удовольствия – это вполне передало бы его состояние). Душа Леони Бэрроу принадлежала ему. Точнее, будет принадлежать, если он получит ее у Кабала. Конечно, играть с душами Ниа и Леони он сможет лишь до Судного дня, но сколько всего он может проделать с ними за это время. От одной мысли у Сатаны потекли слюнки. Как и все развратные эпикурейцы, Князь тьмы страдал от обычного недуга – ему все давно приелось, а что-то новенькое и из ряда вон выходящее в Аду происходило редко.

Да он просто завопит, если придется играть еще одну партию в криббидж.

Генерал Рейтут Слейбут просвистел сквозь свод пещеры и плюхнулся прямо в лаву. Столь эффектное появление вывело Сатану из задумчивости. Содержимое озера едва сомкнулось над головой Слейбута, как он тут же вынырнул – гигантская масса конечностей и углов, изрыгающая ярость. Из пустых глазниц капала лава. С губ сорвался исступленный первобытный крик, едва поддающийся описанию. Генерал пронесся по поверхности озера и навис над Кабалом.