Подменыш - Виктор Лаваль

Он хлопнул ладонью по голове сбоку. Раздалось влажное хлюпанье, и голова развернулась так, что ее рот теперь смотрел прямо на Аполлона. Нижние зубы, ряд обесцвеченных колышков, торчали из слегка приоткрытых губ, кожу и шкуру кто-то снял, и голова казалась розовато-красного цвета в свете кухонных ламп. Однако глаза остались, и каждый походил на шарик из черного желе, вставленный в красную плоть.

Старик сжал морду, одним движением поднял голову и бросил ее в кастрюлю с кипящей водой. Небольшая порция кипятка выплеснулась наружу, и ее часть попала на предплечье старика, но, если ему и было больно, он не подал вида. Он просто повернулся к Аполлону и хлопнул в ладоши, точно гордый шеф-повар. Потом, окинув взглядом столешницу, старик схватил современный таймер, сделанный в виде пушистой белой овечки.

– Если я не воспользуюсь таймером, то забуду про голову, которую варю, – заявил старик и показал на дисплей в центре живота овечки. – Я поставлю его на три с половиной часа, чтобы мясо получилось не слишком жестким, но и не слишком мягким.

Аполлон молча кивнул, потому что попросту не мог уследить за происходящим. Открытая входная дверь, старик, поджидавший его с ножом в руке, история про Аскеладдена и тролля, а теперь еще баранья голова, кипящая в кастрюле. А он-то думал, что события на острове были самыми дикими из всех возможных.

– Моя жена, – сказал Аполлон, и эти слова были подобны спасательному кругу. Он поднял свободную руку, чтобы показать красную нить на пальце. – И мне плевать на все остальное дерьмо. Я должен найти Эмму.

– Ты должен подойти к ней, соблюдая осторожность, – сказал старик и поставил таймер на стойку. – Есть способы, позволяющие с этим справиться. – Он указал на кастрюлю. – С приношением.

Старик подошел к холодильнику, открыл его, вынул пакет с картофелем, со стуком высыпал содержимое на кухонную стойку, затем вернулся к холодильнику и достал оттуда зеленую бутылку без наклейки.

– Странное обручальное кольцо, – сказал старик, указывая на левую руку Аполлона. – А ее кольцо сделано из колючей проволоки?

Он взял кофейную чашку из раковины, откупорил зеленую бутылку, вылил в чашку прозрачную жидкость и поставил бутылку на стойку.

– У тебя ушли месяцы на то, чтобы наконец добраться сюда, – сказал старик. – Я думал, ты окажешься здесь раньше.

Удар был таким тяжелым, что Аполлон уронил свернутую в рулон газету на стол.

– Вам все известно о моей жене и сыне, не так ли?

– Да.

Из ящика, стоявшего рядом с раковиной, он достал бутылку «Эншуера»^[40] объемом в восемь унций, налил белый как мел напиток в чашку с прозрачной жидкостью, взболтал ее и сделал глоток. На верхней губе у него остались едва заметные кремовые усы.

– В таком случае вы можете мне помочь, – сказал Аполлон.

Старик сделал второй глоток из кофейной чашки, отвернулся от Аполлона, взял картофелину и принялся чистить ее над раковиной.

– А я хочу тебе помогать? – спросил он.

– Вы помогаете моей жене, – заметил Аполлон.

Старик закончил чистить первую картофелину, принялся за вторую и выглянул в окно над раковиной, выходившее в скромный мощеный дворик. За домами квартала Аполлон видел деревья парка Форест.

– С того самого момента, как появилась твоя жена, я не провел ни одной ночи спокойно, – заявил старик. – Всю свою жизнь я хорошо спал. Даже когда был маленьким ребенком, так говорила мне мать. Но сейчас я провел сто двадцать дней без ночного отдыха. – Вторая очищенная картофелина со стуком упала на стойку. – И все из-за твоей жены. – Он посмотрел через плечо на Аполлона. – Ты приготовишь капусту?

Остолбеневший Аполлон молча на него посмотрел.

– Сначала нужно удалить сердцевину. – Старик нетерпеливо указал на пакет из супермаркета, дед, оставленный на целый день присматривать за внуком.

Когда старик увидел, что Аполлон даже не пошевелился, он достал из пакета капусту и положил ее на разделочную доску, которую приготовил заранее. Аполлон мог бы поспорить, но на доске лежал острый нож с зубчатым лезвием. Куда более серьезное оружие, чем свернутая в трубочку газета. Старик спокойно наблюдал, как Аполлон придвинул к себе доску и взял нож, потом повернулся спиной к Аполлону, наклонился под стойку и достал оттуда кастрюлю поменьше, чтобы сварить картофель. Огромная кастрюля с бараньей головой продолжала кипеть и булькать.

– Йорген Кнудсен, – сказал Аполлон, поудобнее перехватывая нож.

Старик впервые замер на месте, отвернулся от шкафа и посмотрел на Аполлона. Но уже через мгновение пришел в себя и вспомнил о своих эксцентричных манерах. Возможно, на него начала действовать выпивка.

– Джо, – сказал он. – Здесь, в Соединенных Штатах, все называют меня Джо. В Америке твое имя должно быть удобным, или его следует изменить.

Йорген медленно повернулся и наполнил кастрюлю водой.

– Значит, я могу предположить, что вы знакомы с Уильямом Уилером, – сказал Аполлон.

Йорген сделал еще один глоток из кофейной чашки, затем долил добавки из двух бутылок поочередно.

– Он себя так называет? – Больше ничего старик не сказал.

Вместо этого он выпил.

Аполлон разрезал капусту на четыре части и аккуратно удалил кочерыжку. Йорген поставил маленькую кастрюлю на другую горелку, а когда после тик-тик-тик зажигалки огонь загорелся и появился ореол синего пламени, с довольным видом снова посмотрел на Аполлона.

– А теперь мелко поруби капусту. – Он протянул руки, и Аполлон вложил туда кусочки отрезанной кочерыжки. Вместо того чтобы выбросить их в мусорную корзину, Йорген вытащил из-под раковины маленькое ведро и выбросил кочерыжки туда. Старик перехватил взгляд Аполлона. – Ты ведь делаешь компост, верно?

Аполлон принялся рубить капусту. Когда родился Брайан, Эмма, естественно, не могла заниматься хозяйством, и Аполлону пришлось готовить еду из своего весьма ограниченного репертуара. Теперь он вернулся к тем ощущениям и ответственности. Он готовил для Эммы.

Аполлон настолько погрузился в работу, что прошло несколько мгновений, прежде чем он заметил: Йорген начал что-то негромко бормотать себе под нос. Старик вытащил из шкафа третью кастрюлю, подошел к кухонному столу, смахнул в нее нарубленную Аполлоном капусту и вернулся к стойке. Там он нашел мешок с мукой и высыпал нужное количество, делая это с легкостью, характерной для долгой практики. Затем сделал еще один глоток из чашки.

Он цитировал строки из «Там, вдалеке» и посыпал капусту тмином.

Аполлон присоединился к нему, повторяя текст слово в слово.

Йорген замолчал.

– Почему ты это говоришь? – резко спросил старик.

– Я подумал, что мы можем вспоминать текст вместе, – ответил Аполлон.