Преисподняя - Джефф Лонг

При слабом свете реки самые терпеливые вроде Али могли видеть примерно так же, как на поверхности в глубоких сумерках.

Свет, который раньше казался таким необходимым, теперь причинял глазам боль. Уокер, правда, все равно настаивал на ярком свете — ради безопасности — и тем самым часто срывал эксперименты и наблюдения.

Ученые старались плыть как можно дальше от освещенных плотов с охранниками. О том, что таким образом пропасть между учеными и охраной все больше увеличивается, никто особо не задумывался — до одного вечера.

День был короткий, всего восемнадцать часов, и почти ничем не примечательный. Маленькая флотилия обходила излучину, когда луч от чьего-то фонаря выхватил из темноты одинокую светлую фигуру на берегу. Это мог быть только Айк — он ждал на месте, выбранном им для стоянки. Однако на оклик он не отозвался. Приблизившись, все увидели, что разведчик сидит лицом к стене в классической позе лотоса. Под уступом, на котором он застыл, была подходящая площадка для лагеря.

— Что еще за дерьмо! — заворчал Шоут. — Эй, будда, давай разрешение на высадку!

Все начали высаживаться, торопливо, как захватчики, скатываясь с плотов на землю, стараясь уберечь вещи. Айка позабыли — спешили занять лучшие места для сна, разгружали плоты. Когда суматоха улеглась, вспомнили и о разведчике.

Али подошла к любопытным, столпившимся вокруг Айка. Он по-прежнему сидел к ним спиной, голый. И не двигался.

— Айк! — позвала Али. — Как ты?

Его грудная клетка едва поднималась и опускалась; Али с трудом разглядела, что он дышит. Пальцами одной руки он касался пола.

Айк был намного худее, чем казался в одежде. Тело скорее как у нищего, чем у воина, но зрителей больше потрясло другое. Его когда-то пытали: били кнутом, резали, даже стреляли. Там, где врачи удалили у него из позвоночника то самое кольцо, спину пересекал длинный и тонкий хирургический шрам. И вся эта картина страданий была разукрашена — расписана варварскими татуировками. В подрагивающем свете фонарей геометрические узоры, изображения животных, значки и строчки — все вдруг ожило.

— Ужас какой! — сморщилась одна из женщин.

Выпирающие ребра, разрисованная кожа и шрамы казались страшной летописью его жизни. Али преследовала мысль, что он побывал у дьяволов.

— И долго он так сидит? — спросил кто-то. — Чем он занят?

Все были подавлены: такая сила чувствовалась в этом изгое. Он пережил плен, нищету, такие муки, какие им и не снились. И все же спина его осталась прямой, как тростник, а дух вознесся выше перенесенных страданий. Конечно, сейчас он молится.

Потом все заметили, что на стене, перед которой сидит Айк, начертаны ряды кругов. От света круги стали бледными и бесцветными.

— Хейдлская чепуха, — небрежно заметил кто-то из охраны.

Али подошла ближе. В кругах вились тонкие линии и закорючки — это была своего рода мандала. Али подозревала, что в темноте рисунки светятся. Но пытаться извлечь из них какую-нибудь информацию сейчас, при ярком свете, бессмысленно.

— Крокетт! — рявкнул Уокер. — Возьми себя в руки!

Странное поведение Айка уже кое-кого встревожило. Али подумала, что полковник напуган этим продолжением безмолвных страданий, словно они умаляют его собственный авторитет.

Айк не шевельнулся, и полковник приказал:

— Прикройте его чем-нибудь.

Вперед вышел солдат и начал укутывать Айка его одеждой.

— Полковник, — сказал он, — похоже, он умер. Смотрите — совсем холодный.

В следующие шесть минут врачи установили, что Айк замедлил свой метаболизм почти до полной остановки. Пульс — меньше двадцати ударов, дыхание — три вдоха-выдоха в минуту.

— Я слышал, монахи так умеют, — сказал кто-то. — Такая техника медитации.

Все отправились есть и спать. Позже, ночью, Али пришла посмотреть на Айка. «Простая вежливость, — уверяла она себя. — Если бы кто-то пришел проведать меня, мне бы было приятно». Она вскарабкалась наверх — Айк сидел на месте. Спина прямая, пальцы прижаты к полу. Не зажигая фонаря, Али подошла поднять упавшую рубашку и накрыть Айка. И тогда она обнаружила, что у него по спине течет кровь. Кто-то сюда уже наведался и провел ему по спине ножом — от плеча до плеча.

Али была вне себя.

— Кто же это сделал?! — негодовала она вполголоса.

Кто-то из охранников? Или Шоут? Или несколько человек?

Неожиданно Айк наполнил легкие. Али слышала, как он медленно выдыхает носом воздух. Словно во сне, он произнес:

— Какая разница?

* * *

Когда от группы отделилась женщина и отошла к желобку в стороне, Воин решил, что она хочет облегчиться. Чисто человеческое упрямство — ходить вот так поодиночке.

В момент полнейшей своей беззащитности — на ногах спущенные штаны, все усилия направлены на опорожнение, кругом висит запах, — то есть именно тогда, когда нужно, чтобы вокруг стояли готовые защитить товарищи, люди непременно желают уединения.

Но, к его удивлению, женщина не стала садиться. При свете своего налобного фонаря она терла куском мыла бедра и лобок, пока не появилась пена, а потом начала водить руками по ногам — вверх и вниз. Она была далека от тучных самок, столь ценимых некоторыми племенами, но и не костлявая. Крепкие мышцы на бедрах и ягодицах. Широкий таз — ей легко будет вынашивать детей. Женщина стала поливать себя водой из бутылки, и вода, струясь по коже, обрисовывала контуры тела.

Именно тогда Воин решил — он возьмет ее.

Возможно, рассуждал он, Кора умерла, чтобы появилась другая женщина. Или же она — утешение за смерть Коры, посланное судьбой. А может быть, это и есть Кора, только в другом обличье. Кто знает? Говорят, души, пока не найдут нового обиталища, томятся в камнях и пытаются ускользнуть оттуда через трещины.

Кожа у нее была без изъяна, как у младенца. Стройный торс, длинные ноги — многообещающее тело. Повседневная жизнь сурова, но, судя по ногам, у нее много сил. Воин представил ее тело с кольцами, узорами и шрамами — он и сам это прошел. Если женщина переживет посвящение, он даст ей хейдлское имя — имя, которое можно будет осязать или увидеть, но не произнести. Воин многим так дал имя. И когда-то ему тоже дали имя.

Заполучить ее можно разными способами. Умыкнуть, соблазнить, просто вывихнуть ей ногу и уволочь. Если что-то не заладится, сгодится на мясо.

По своему опыту он знал: лучше всего действовать с помощью приманки. Это он делал мастерски, можно сказать, творчески. И его умение влияло на его положение среди хейдлов. Несколько раз у поверхности ему удавалось даже заманить небольшие группы людей. Поймай одного, а с его — или ее — помощью привлечешь остальных. Если это женщина — на нее часто ловится муж. А на ребенка непременно поймается хотя бы один из родителей. Очень легкие жертвы — паломники. Он справлялся играючи.