Что это за мать... - Клэй Маклауд Чэпмен

Нашего собственного Скайлера.

Мысль плюс время плюс энергия.  Вот мой секретный рецепт.

Семейный рецепт.

Возможно, когда-нибудь Скайлер станет достаточно сильным, чтобы жить самостоятельно. Он больше не будет нуждаться в матери, как перерос нужду в отце. Но пока этого не случилось. Придётся ждать. А пока — только мы вдвоём. Мы против всего мира. Мать и сын.

Кто знает? Может, когда я состарюсь и поседею, когда больше не смогу заботиться о себе, мой сын позаботится обо мне. Разве не этого мы все хотим? Чтобы наши дети присмотрели за нами…

ОДИННАДЦАТЬ

— В день, когда ты родился, — начинаю я, как всегда, сплетая историю так, как ему нравится, — я выбежала на дорогу, чтобы попросить первого встречного стать твоим крёстным.

И кого ты встретила?

— Первым мне попался Бог. Он уже знал, о чём я хочу попросить, и сказал: "Бедная девочка, конечно, я окрещу твоего ребёнка."  Я спросила: "А ты кто?"  Он ответил: "Как кто? Я — Бог."  Тогда я сказала: "Тогда ты не годишься в крёстные моему ребёнку. Ты даёшь богатым, а бедных оставляешь голодными."  И отвернулась от него.

Ты отвернулась от Бога?

— Да.

И что было потом?

— Потом я встретила Дьявола. Он лукаво подмигнул мне и прошипел самым сладким голосом, какой только можно представить: "Выбери меня крёстным, и я дарую твоему ребёнку все богатства мира."  Я спросила: "А ты, чёрт возьми, кто?"  Он ответил: "Кто же ещё? Я — Дьявол."  Тогда я сказала: "И ты не годишься. Ты лжёшь и сбиваешь людей с пути."  И отвернулась от него.

Ты отвернулась от Дьявола?

— Именно так.

И что случилось потом?

— И тут ко мне подошла сама Смерть, сухая, как тень, размахивая косой. "Почему бы не выбрать меня крёстным?"  — спросила она. "А ты кто?"  — переспросила я. Хотя уже знала ответ. "Я — Смерть,"  — сказала она. Тогда я ответила: "Ты уравниваешь богатых и бедных. Ты делаешь всех людей равными. Ты и станешь крёстным моего ребёнка."  Так всё и вышло.

ДВЕНАДЦАТЬ

Называть Скайлера мальчиком теперь кажется неуместным. Он вырос. Посмотрите, во что он превратился. Его кожа лопается вдоль спины, отслаивается от рук.

Я чувствую странную гордость, помогая ему сбросить старую кожу и облачиться в новую. Интересно, так ли чувствуют себя матери, помогая сыновьям надеть смокинг перед выпускным? Поправляя каждую складку. Застёгивая все пуговицы. Нужно сфотографировать его,  — мелькает у меня в голове.

Кожа на локтях застряла. Он дёргает, но она не отходит.

— Давай помогу. — Я берусь за складки. — Ты её порвёшь, если не аккуратен.

Медленно, осторожно тяну, пока кожа не сходит единым пластом. Звук отлипающей плоти отдаётся в каюте влажным чмоком .

— Вот так… Видишь? Где бы ты был без своей мамы?

Посмотрите на него. Просто посмотрите на это прекрасное создание. Я наблюдала, как он растёт, сбрасывая слой за слоем… но его глаза. Они изменились. Где я уже видела этот взгляд?

Кендра.

Клянусь, это она смотрит на меня сквозь него. Её черты смешались с его. Это её скулы, её изящный нос. Это она. Я так много думала о ней, что Скайлер впитал эти мысли. Теперь он не только Скайлер. Он и Кендра тоже — их образы слились в одном теле.

Посмотрите на них. Брат и сестра, делящие одну кожу. Я создала это.  Лучшее, что во мне было. Всё, что осталось.

Обычно Скайлер съедает старую кожу после линьки. Его жвалы размыкаются, и он засовывает тонкие лоскуты в вытянутый рот, глотая их влажными, тяжёлыми глотками, сантиметр за сантиметром, пока они не исчезают