Что это за мать... - Клэй Маклауд Чэпмен

Не могу не задаться вопросом: Какие худшие части есть во мне? Что Скайлер взял от меня?

— Он может остаться? С нами?

— Он захочет, чтобы ты принадлежала только ему, Мэди… Он не станет делиться.

Я думаю о Кендре в том большом пастельном доме. О выражении ужаса на её лице, когда она увидела, кто такой Скайлер. Я никогда никого не любила так сильно, как эту девочку, но у неё есть Донни. У неё есть целая семья. Я никогда не была для неё той матерью, какой нужно.

Она не нуждается во мне так, как Скайлер.

Мы можем начать заново.

Семья.

Семьи текучи. Семьи состоят из множества других семей, разорванных и сшитых заново. Лоскутные одеяла из разных родственников. Почему это не может быть наша семья?

Хватка Генри ослабевает, когда он садится. Кашляет. Он поднимает Скайлера с колен.

— Давай-ка. Дай мне на тебя посмотреть.        

Скайлер стоит перед отцом. Генри остаётся сидеть, они теперь лицом к лицу. Генри обхватывает руками плечи мальчика и разглядывает его. Восхищается им.

Затем обнимает своего сына.

Все шесть рук Скайлера обвивают отца. Они держатся друг за друга, и я не могу не задаться вопросом, отпустят ли они когда-нибудь.

Генри наконец высвобождается из объятий сына.

— Почему бы тебе не… пойти к маме?

Скайлер шаркает боком через шалаш ко мне. Он забирается ко мне на колени, уютно сворачивается клубочком у моей груди. Мальчик просто идеально подходит.

— Прости, что втянул тебя в это, Мэди… — Его слова заглушает приступ кашля. Слёзы катятся по лицу. — Скайлер не мог жить без Грейс. Теперь я это понимаю.

Он достаёт из кармана нож для устриц.

— Генри…

— Мой сын мёртв.

Я прижимаю Скайлера к груди, закрывая ему глаза, когда Генри поднимает нож.

— Генри, прошу…

И вот я вижу, как он вонзает его себе в шею.

— ГЕНРИ!

Он делает это снова, прокалывая яремную вену, выпуская фонтан крови в воздух, вытаскивает лезвие и вонзает снова. Три быстрых удара — плюх-плюх-плюх . Кажется, он собирается нанести четвёртый, но его тело сдаётся, позвоночник обмякает у стойки.

Его рука падает на доски, выпуская нож. Тупое лезвие выкатывается из пальцев, оставляя кровавый след. Фиолетовые струйки брызжут из шеи, капая на доски, как дождь. Они собираются в чёрную лужу, затем просачиваются сквозь щели.

— Не смотри. — Я прижимаю Скайлера как можно крепче, закрывая ему глаза. — Не смотри.

Я наблюдаю, как жизнь покидает тело Генри. Он в последний раз мокро выдыхает. Рука расслабляется, соскальзывая на колени. Затем он уходит.

Генри нет.

Я наклоняюсь вперёд, протягиваю к нему руку, как вдруг…

Тело Скайлера напрягается у меня в руках.

— …Скайлер?

Позвоночник мальчика деревенеет, конечности дёргаются.

— Скай…

Его голова внезапно дёргается по доскам, ударяясь о крышу.

— Нет, нет, нет…

Он начинает светиться, синим, электрическим, биолюминесцентным. Неоновым. Маленький блуждающий огонёк. Глупый огонь. Я чувствую лёгкое жжение, когда касаюсь его. Щупальца медузы. Кожа яркая, как луна. Я вдруг вспоминаю, как называется группа медуз… Рой . Осиное гнездо в его груди бешено шевелится, улей живёт своей жизнью, злой, будто я только что потрясла его.

Распадается. Мальчик распадается.

— Останься со мной, Скайлер, прошу…

Его глаза закатываются, остаются только белки.

Не белки. Прозрачные.

Левый глаз Скайлера медленно выходит из орбиты и падает на шалаш. Он ударяется о доски с мягким мокрым шлепком и катится на пару сантиметров.

Затем правый.

Он моргает, и оба глаза возвращаются, каждую орбиту заполняет новый.

Затем они снова выпадают.

Это вовсе не глаза, а гребневики, вылезающие наружу и скатывающиеся по его бледным щекам. Скайлер плачет медузами.

Его глаза наполняются в орбитах, и ещё одна желеобразная слеза выкатывается.

Затем ещё.

Ещё.

— Скайлер, прошу…