Русский экзорцист - Андрей Николаев

– Что значит: «Вы не уйдете»? И сколько же мне здесь торчать?

– Придется подождать, – монотонно бубнил Миша, не отрываясь от телевизора.

Роксана топнула ногой.

– Мне хотя бы переодеться надо!

Саша оглядел ее наряд, состоящий из короткой черной юбки, шелковой блузки и блестящей кожаной куртки.

– Сойдет и так.

Роксана свирепо посмотрела на близнецов.

– Как жаль, что вы не мои клиенты, вы бы у меня… – она повернулась и вышла на кухню.

– Может, Сергею позвонить, а,Миш?

– Чего напрягать без повода. Сказал, часа в два-три будут, значит, будут.

– Да, а эта шалава того и гляди орать на весь дом начнет.

– Начнет орать – успокоим.

– Это я шалава? – Роксана вылетела из кухни с чашкой кофе в одной руке и с сигаретой в другой, – ты на себя посмотри, качок недоразвитый! Твоей головой только кирпичи ломать! Ты же импотент, тебе килограмм «Виагры» не поможет! Да я таких…

– Все, все, – Миша поднял руки, как бы сдаваясь, – виноват, искуплю, заглажу.

– Ну-ка, выметайтесь отсюда, я спать хочу, – Роксана решительно прошла в комнату, сняла и повесила на спинку стула куртку и, достав из шкафа клетчатый плед, бросила его на диван.

– Что нам, на кухне сидеть, что ли?

– Хоть на лестнице.

Роксана сняла туфли и пошла в ванную.

Близнецы переглянулись. Команды обижать посетителей Покровской не было. Саша вздохнул.

– Блин, принесло же ее.

Через десять минут Роксана вернулась, завернутая в полотенце. Одежду она несла в руках. Не глядя на близнецов, она бросила юбку, блузку и белье на стул возле компьютера. Размотав полотенце, она, голая, присела к зеркалу и стала причесываться. Саша, открыв рот смотрел на нее.

– Так, – Роксана положила расческу, встала, прошла к дивану, легла и укрылась пледом, – слюни подобрали, телевизор выключили и ушли на кухню.

Миша, тяжело вздохнув, выключил телевизор и, взяв приятеля под руку, вывел из комнаты.

– Милый мой, а свет кто будет гасить?

Как только с вязкой грунтовой дороги свернули на асфальт, Брусницкий погнал джип на предельной скорости, немного сбрасывая перед постами ГАИ. Бартелли на заднем сиденье вел неспешный разговор с Иваном то по-итальянски, то на латыни. Иногда, когда они говорили по-русски, Волохов прислушивался краем уха.

– Здесь мы имеем дело с искусственно созданным демоном, мой юный друг. Он сочетает в себе свойства многих принцев ада. По вашим рассказам я могу узнать лишь некоторых. К примеру: Андрас – совершает убийства, Сабнак – растлевает тела умерших, Зепар – проникает в сознание женщин и доводит несчастных до сумасшествия.

– Я понимаю, – кивнул Иван, – это существо, как говорят химики, с заданными свойствами. Только объединенной молитвой можно одолеть его.

– Совершенно верно. Но сначала вы должны полностью обездвижить его, мой мальчик. Без этого условия вы не сможете начать обряд, но для того, чтобы вы сковали его молитвой, кто-то должен предоставить вам эту возможность. Иначе говоря, демона надо отвлечь, а лучше задержать. В этот момент вы и скуете его святыми словами. Не забывайте: изгнанием, в нашем случае, дело не может ограничиться. Вы должны уничтожить демона. Тело, которое он использовал, вряд подлежит восстановлению, – слишком много трансформаций оно претерпело. Душа же потеряна навек, так как сознательно предалась ему.

Брусницкий покосился на Волохова.

– Павел, это что, серьезно? Демоны, изгнание, потерянные души, – вполголоса спросил он.

– Серьезно, Сергей. Очень серьезно.

– Класс! Надо было мне серебряные пули заказать.

– Зря смеешься, – Волохов обернулся назад, – Иван, ты, все-таки, не лезь поперед батьки. Если уж я не справлюсь, боюсь, вам и вправду останется только молиться. О том, чтобы ваши души не пропали.

Бартелли положил руку ему на плечо.

– Молодой человек, я, конечно, не знаю ваших способностей, но поверьте, вся надежда на нашего юного друга. Постарайтесь предоставить ему условия для проведения обряда.

– Во всяком случае, несколько минут, чтобы понять, бежать или оставаться на месте, я гарантирую.

За Волоколамском машину повел Волохов. Брусницкий позвонил по сотовому телефону.

– Алло, Гусь, ты? Это Сергей. Где ты сейчас? С Марией? Надеюсь, стриптиз не она показывает? И то ладно. Угу, постарайся доставить ее домой и к трем часам подъезжай к художнице. Захвати оружие, на свой «Калашников» поставь подствольник. Да, война началась. Очередной Крестовый поход.

– Напрасно шутите, молодой человек, – Бартелли осуждающе покачал головой, – напрасно.

Перед самой Москвой попали в грозу. В салоне похолодало и Волохов включил печку. Ночная дорога покрылась пленкой воды, и скорость пришлось снизить. Иван сидел собранный, серьезный. Бартелли дремал. На Волоколамке большинство светофоров мигали желтым светом, и Волохов даже не притормаживал перед ними.

– Где вас высадить, господин Бартелли, – спросил он, когда подъехали к Тушинскому аэродрому…