Невеста дьявола - Энн Райс

Кроме того, для меня очень важно остаться здесь и ждатьРоуан. В конце концов, прошло всего каких-то два месяца, а ей, возможно,понадобятся годы, прежде чем она сумеет разрешить эту проблему. Роуан всеготридцать лет, а в наш век это еще молодость.

Зная ее так, как я, и являясь единственным, кто хоть вкакой-то мере ее понимает, я убежден, что Роуан придет в итоге к истинноймудрости.

Вот как я толкую происшедшее. Мэйфейрские ведьмы, земныеведьмы, не существуют и никогда не существовали, и все соглашение – сплошнаяложь; в моих первых видениях меня посетили добрые существа, которыенадеялись, что я сумею покончить с царством зла.

Интересно, злятся ли они на меня теперь? Неужели ониотвернулись из-за моей неудачи? А может, они убедились, что я старался изо всехсил, используя единственное средство в моем распоряжении. Видят ли они то, чтоя вижу? Видят ли они, что Роуан вернется и что это еще не конец истории?

Не знаю. Зато я знаю, что в этом доме не прячется зло и покомнатам не бродят духи. Наоборот, в нем удивительно легко дышится, он кажетсячистым и ярким, чего я и добивался.

Я неспешно исследовал все чердаки и обнаружил интереснейшиевещи. Нашел все рассказы Анты. Они потрясающи. Сижу в комнате на третьем этажеи читаю их при солнечном свете, льющемся в окно, и чувствую вокруг себя Анту –не привидение, а живое присутствие женщины, которая писала такую тонкую прозу,стараясь выразить свою муку и борьбу и свою радость от обретения свободы, пустьи недолгой, в Нью-Йорке.

Кто знает, что еще я там найду. Возможно, за какой-нибудьбалкой спрятана биография Джулиена.

Жаль только, что у меня так мало сил и я так медлителен.Прогулка по дому превращается для меня в тяжелую работу.

Хотя, конечно, лучшее место для прогулок невозможно ипредставить. Я всегда это знал.

Сейчас стоят теплые дни, и наш старый розарий возвращается кжизни во всем своем великолепии. Только вчера тетушка Вив призналась, что всюжизнь мечтала на склоне лет ухаживать за розами и что отныне станет заботитьсяо них. Ей нужна лишь небольшая помощь садовника. Кажется, он еще помнитвремена, когда за розами ухаживала «старая мисс Белл», и буквально забрасываеттетушку названиями различных сортов.

Превосходно, что тетушка здесь так счастлива.

Лично я предпочитаю менее капризные цветы. На прошлойнеделе, когда на террасе Дейрдре вновь установили сетки, а для меня поставилиновенькое кресло-качалку, я заметил, что по новым деревянным перилам вовсюразрослась жимолость, точно так, как когда мы впервые пришли сюда.

А перед домом, на клумбах, под вычурными камелиямирасцветает ночная красавица, а еще низкорослая цветная крапивка, которую мыназывали из-за ее желто-оранжево-коричневых цветков «яичница с ветчиной». Явелел садовникам не трогать эти растения. Пусть приобретут свой прежний дикий вид.В конце концов, в нашей жизни и так слишком много заранее заданных узоров. Мнекажется, будто я передвигаюсь от многоугольников к прямоугольникам и квадратам,когда брожу по саду, а хотелось бы мягких линий, смазанных границ, утопающих взелени, как это всегда было в Садовом квартале моего детства.

Кроме того, сад перестал быть достаточно уединенным местом.Когда люди толпами проходят по улицам, направляясь к маршруту парада наСент-Чарльз-авеню, чтобы посмотреть на проезд короля или покрасоваться в своихкарнавальных костюмах, слишком много голов поворачиваются в сторону особняка.Сад должен быть более укромным.

Кстати, из-за этого сегодня произошла очень странная вещь.

Но для начала я вкратце опишу прошедший день – все-таки этоМарди-Гра, величайшее событие.

Все пять сотен Мэйфейров явились с утра пораньше, так каккоролевский парад проходит по Сент-Чарльз-авеню около одиннадцати. Райен, каквсегда, обо всем позаботился: в девять организовали завтрак а-ля фуршет, вполдень накрыли ланч и весь день подавали чай и кофе.

Все было, по-моему, превосходно, особенно если учесть, чтомне не пришлось ничего делать, а только лишь изредка спускаться в лифте,пожимать руки, целовать щеки и, сказавшись усталым, что не было ложью,отправляться обратно наверх – передохнуть.

В своих прежних мечтах я именно так управлял этим домом.Эрон был под рукой, помогал, и тетушка Вив с удовольствием принимала гостей.

С верхней террасы я наблюдал, как дети бегают взад-вперед изсада на улицу, играют на лужайках перед домом и даже купаются в бассейне,пользуясь чудесной погодой. Сам я ни за какие сокровища не приблизился бы кэтому бассейну, но мне было приятно смотреть, как в нем плещутся ребятишки,действительно приятно.

Чудесно сознавать, что все это возможно благодаря старомудому, и не важно, есть в нем Роуан или нет. Есть в нем я или нет.

Но около пяти, когда веселье пошло на спад и кое-кто издетей уже успел уснуть, а все остальные ждали последнего парада, моему покоюпришел конец.

Оторвавшись от «Войны и мира», я увидел перед собой Эрона итетушку Вив. Я заранее знал, о чем пойдет речь.

Я должен одеться, должен что-то съесть, хотя бы попробоватьблюда без соли, которые Генри с такой тщательностью приготовил для меня. Ипросто обязан спуститься вниз.

И я должен пройтись до авеню, говорила тетушка Вив, чтобыувидеть хотя бы последний парад Марди-Гра.

Как будто я сам не знал этого.

Эрон, до этого молчавший, предположил, что, возможно, мнебудет полезно побывать на параде после стольких лет и развеять скопившуюсямистику. Разумеется, он будет рядом со мной весь парад.

Не знаю, что на меня нашло, но я согласился.

Я надел темный костюм, галстук, как полагается, расчесалволосы, любуясь на седину, и спустился вниз, чувствуя неуверенность искованность после стольких недель, проведенных в халате и пижаме. Тут женачались объятия и поцелуи, посыпались теплые приветствия десятковродственников Роуан, которые слонялись повсюду. Как я хорошо выгляжу! Как яокреп! И тому подобные утомительные замечания – все из лучших побуждений.

Майкл, сердечник-инвалид. Я задохнулся от того, что простоспустился по лестнице!

Как бы там ни было, в шесть тридцать я уже медленно брел напарад в компании Эрона. Тетушка Вив вместе с Беа, Райеном и толпой другихродственников ушла вперед. Начали бить те самые барабаны, выстукиваядьявольский бешеный ритм, словно сопровождая осужденную ведьму, которую везут втележке к поленнице дров.

Я ненавидел этот бой всем сердцем, как ненавидел огни,освещавшие парад, но я знал, что Эрон прав. Я должен это увидеть. А потом, я неиспытывал никакого страха. Ненависть – это одно, страх – совсем другое. В своейненависти я был совершенно спокоен.