Омен. Знамение - Дэвид Зельцер

– Кэти! – позвал он.

– Еще не готова, – раздался из ванной ее голос.

– Мы опоздаем.

– Наверняка.

– Они будут ждать нас, поэтому поторопись.

– Я стараюсь.

– Дэмьен уже одет?

– Надеюсь, что да.

– Я не могу опаздывать.

– Попроси миссис Гортон приготовить тосты.

– Я не хочу завтракать.

– Я хочу.

– Лучше поторопись.

Гортон уже подал лимузин к подъезду, Торн вышел на улицу и жестом попросил его подождать еще немного, потом быстро вернулся на кухню.

Катерина вышла из комнаты, на ходу завязывая пояс на белом платье, и направилась в комнату Дэмьена, громко говоря:

– Пошли, Дэмьен! Все уже готовы!

В комнате мальчика не было. Она услышала плеск воды в ванной, быстро прошла туда и вскрикнула от негодования: Дэмьен все еще сидел в ванной, а миссис Бэйлок продолжала его мыть.

– Миссис Бэйлок, – грозно сказала Катерина, – я просила вас, чтобы мальчик был одет не позднее…

– Если вы не против, мэм, я думаю, что ему лучше пойти погулять в парк.

– Я сказала, что мы собираемся взять его с собой в церковь!

– Церковь – неподходящее место для маленького мальчика в такой солнечный день.

Женщина улыбалась. Очевидно, она не понимала всей серьезности положения.

– Уж вы простите, – Катерина старалась говорить спокойно, – но нам очень важно быть в церкви.

– Он еще очень мал для церкви. Он там будет шалить, – настаивала на своем миссис Бэйлок.

– Вы, кажется, не понимаете меня? – твердо сказала Катерина. – Я хочу, чтобы он поехал с нами в церковь.

Миссис Бэйлок напряглась, оскорбленная тоном Катерины. Ребенок тоже почувствовал неладное и придвинулся поближе к няне, а та, сидя на полу, смотрела снизу вверх на его мать.

– Он раньше бывал в церкви? – спросила миссис Бэйлок.

– Я не понимаю, какое это имеет значение…

– Кэти! – закричал Торн.

– Иду! – отозвалась она и строго посмотрела на женщину, но та ответила точно таким же взглядом.

– Извините, что я высказываю свое мнение, но неужели вы думаете, что четырехлетний ребенок поймет церковный бред церемонии католического венчания?

У Катерины перехватило дыхание.

– Я католичка, миссис Бэйлок, и мой муж тоже!

– Кому-то надо быть католиками, – отпарировала женщина.

Катерина стояла, окаменев от внезапного нападения.

– Вам придется одеть моего сына, – произнесла она как можно спокойней, – и привести к машине в течение пяти минут. Или же подыскивайте себе работу в другом месте.

– Возможно, я так и поступлю.

– Это ваше дело.

– Я подумаю.

– Надеюсь.

Наступила напряженная тишина, Катерина вдруг повернулась и собралась уходить.

– Кстати, насчет церкви… – сказала миссис Бэйлок.

– Да?

– Вы пожалеете, что взяли его.

Катерина вышла. Не прошло и пяти минут, как Дэмьен, чистый и одетый, стоял у машины.

Они поехали через Шеппертон, где строилось новое шоссе, и попали в большую пробку. От этого напряжение, и без того царившее в машине, усилилось.

– Что-нибудь случилось? – спросил Торн, посмотрев на жену.

– Ничего особенного.

– Ты очень сердита.

– Ерунда.

– Что случилось?

– Да так.

– Ну, ладно. Рассказывай.

– Миссис Бэйлок, – сказала со вздохом Катерина.

– Что там у нее?

– Мы поговорили.

– О чем?

– Она хотела погулять с Дэмьеном в парке.

– Разве это плохо?

– Вместо церкви.

– Не могу сказать, что я был бы против этого.

– Она делала все, чтобы он с нами не поехал.

– Наверное, ей без него скучно.

– Я не знаю, хорошо ли это.

Торн пожал плечами и невидящим взглядом уставился вперед, в то время как они продвигались в рычащей веренице автомобилей.

– Объехать никак нельзя, Гортон? – спросил он.

– Нет, сэр, – ответил Гортон, – но если вы не против, я хотел бы сказать кое-что о миссис Бэйлок.

Торн и Катерина переглянулись, удивившись такому заявлению.

– Говорите, – сказал Торн.

– Я не хочу говорить в присутствии малыша.

Катерина посмотрела на Дэмьена. Он играл шнурками новых ботинок и, очевидно, не прислушивался к разговору.

– Все в порядке, – сказала Катерина.

– Мне кажется, она плохо на него влияет, – продолжал Гортон. – Она не уважает правила, заведенные в доме.

– Какие правила? – спросил Торн.

– Я не хотел бы вдаваться в подробности, сэр.

– Пожалуйста.

– Ну, вот, хотя бы: у нас принято, чтобы слуги ели вместе, а посуду мыли по очереди.

Торн посмотрел на Катерину. Очевидно, ничего страшного в этом не было.

– Она с нами никогда не ест, – продолжал Гортон. – Наверное, она спускается после того, как все поедят, и берет еду для себя.

– Понимаю, – сказал Торн с напускной озабоченностью.

– И потом оставляет свои тарелки.

– Я думаю, можно попросить ее больше так не делать.

– Также у нас принято не выходить на улицу после того, как в доме погасили свет, – продолжал Гортон, – а я не раз видел, как она среди ночи шла в лес. И шла очень тихо, явно надеясь, что ее никто не услышит.

Торны задумались, сказанное очень удивило их.

– Это как-то странно… – пробормотал Джереми.

– И еще одно деликатное дело. Вы уж меня извините, – сказал Гортон, – но мы заметили, что она не пользуется туалетной бумагой. Мы не меняли рулон в ее кабинке с тех пор, как она появилась.

На заднем сиденье Торны переглянулись. История становилась непонятной.

– Я думаю, что она делает это в лесу, что совсем не похоже на поведение цивилизованного человека.

Наступило молчание. Торны были ошеломлены.

– И еще одно, сэр. Еще одно плохо.

– Что еще, Гортон? – со страхом спросил Торн.

– Она заказывает по телефону разговоры с Римом.

Закончив свою речь, Гортон отыскал свободное место между машинами и быстро выехал из пробки. Пейзаж замелькал перед глазами. Катерина и Торн тихо переговаривались, изредка поглядывая друг на друга.