Айфонгелие - Георгий Зотов

– На здоровье.

– (Обескураженно.) Вау… на вкус совсем как тот, что с подругой пили в подъезде.

– (Наставительно.) Я же бог, а не уличный фокусник. Так вот, у вас, собственно, путают веру в Господа с доставкой пиццы или дрессировкой животных в цирке. Собачка в платьице проедет на колесе, и ей тут же кидают лакомство, они так приучены, выполнять задания за еду. Вы хуже тех самых собачек. Молитесь, стараетесь соблюдать пост, не впадать в блуд, а за примерное поведение дрессировщик, то бишь Господь, дарует вам конфетку, а в противном случае вы обидитесь и перестанете ездить на велосипеде. Поэтому у меня на Земле бесконечный аттракцион – дабы заверить вас, что я существую, я должен постоянно показывать фокусы, жонглировать призами, награждать отличившихся и превращать бывших любовников с разлучницами в морских свинок. Иначе вы становитесь атеистами и голосите, что меня нет. А я ведь абсолютно не против атеизма. Я – плод больного воображения? Чудненько, на этом и порешим: лишь бы меня оставили в покое.

– (Смакуя портвейн.) Скажи мне вот что. Ты ведь бог, да?

– До этой минуты был, по крайней мере.

– Прекрасно, всю жизнь мечтала спросить. Да и не я одна – каждый, думаю, мечтает. Почему ты, обещавший о нас заботиться, допускаешь всякие жуткие вещи на Земле? Например, концлагеря во Вторую мировую. Нищету. Атомную бомбу, сброшенную на Хиросиму. То, что миллионы людей всю жизнь пашут за копейки, и личная жизнь у них не складывается, как бы они в тебя ни верили и ни молились. Мне пофиг, можешь испепелить, но я это сказала тебе в лицо. Дай только за упокой портвейна глотну.

– (Тяжёлый вздох.) Да, это весьма популярный вопрос. Я должен служить на Земле в качестве участкового надзирателя, этакий унтер Пришибеев. Давить и не пущать. Но хочу обратить внимание на некий, не замечаемый моими противниками и критиками скромный факт. Однажды, давным-давно, человечество уже погрязло в грехах. Я, не став церемониться и разводить политесы, полностью уничтожил его всемирным потопом. Легко и элегантно, было слышно лишь буль-буль-буль. Увы, сегодня такая вещь не пройдёт: те же русские за всю свою историю прошли такое, что через неделю научатся дышать под водой, про евреев я вообще умолчу. Так вот, оправдываться я не собираюсь. Я не учил убивать детей и уничтожать друг друга. Это ваше умение.

– Ты профессионально уходишь от вопроса.

– Поверь, даже не пытаюсь. Я неоднократно пытался наказывать, угрожать, объяснять, являться людям – во сне и наяву. Не убивайте, не режьте себе подобных, не торгуйте героином, не стройте газовые камеры… Блин, где-то у меня завалялся полный список. Бесполезно. Хочешь неприятную новость? Маугли родился человеком, но рос он среди зверей, в итоге из мальчика получился хищник в стиле «эй, джунгли – расступись». Вы и есть звери. Одержимые не остановятся. Ты и не предполагаешь, скольких людей я поразил молнией, – тупо пустой перевод электричества. Немногие считают сие спецэффектное действо карой Божией, даже в дремучем Средневековье большинство грешников охотно списывали удар молнией на плохие погодные условия. Насчёт пахать за копейки – не помню, чтобы я обязывался раздавать бабло просто так. Я с рождения создаю людям равные возможности: у всех есть руки, ноги и голова. Последователи Цукерберга бросят учёбу в колледже и сделают миллиарды, а другие получат три высших образования и живут впроголодь. Вот такие люди всегда смотрят вверх и задают вопрос: «Господи, в чём я перед тобой провинился?» – вместо того чтобы оторвать задницу от дивана. Уверен, в минуты слабости и ты это спрашивала.

– Нет.

– Да.

– (С неохотой признаваясь.) Хорошо, спрашивала. А разве я заслужила подобную жизнь?

– О, конечно же, ты у нас праведница. Хоть сейчас к лику святых причисляй.

– А что я такого сделала, скажи мне? Я не убивала и не крала, вела себя прилично.

– Не убивала? Но как насчёт аборта в девятнадцать лет?

– Э… внезапный поворот. Видишь ли… парень смылся, а одной воспитывать ребёнка…

– Да, но ты от него избавилась, верно? И не припомню, чтобы сильно рыдала по этому поводу – вакуум, двухнедельная беременность, – как бы и не человек в животе, а нечто непонятное, вроде головастика. Теперь небольшая ремарка относительно краж. Кто в семилетнем возрасте стащил и спрятал куклу двоюродной сестры только потому, что её игрушка оказалась дороже и лучше, чем твоя? Эту куклу искали всем домом, девочка обревелась, а ты ей так сочувствовала, что заглядывала в каждый уголок: а вдруг она там? «Оскара» тебе дать, актриса. Хм, в чём дело? Что это ещё у нас за причитания?

– Я плачу… Сестрёнку жаль… стыдно… Блядь, я такая сука.

– (Участливо.) Я вообще-то не закончил. Напомнить, как спала с чужим мужем?

– (Крайне поспешно, прервав рыдания на вдохе.) Спасибо, не надо.

– Собственно, вот тебе и ответ. Каждый жалуется – почему я ему не помогаю? От этого факта, кстати, и процветает атеизм. Молится мне подросток, просит мопед, а я не даю, значит, меня и нет. Не любит Господь людей. Кабы наоборот, завалил бы всех мопедами по самое не хочу. Только у меня для вас новость – вы сами себя не любите. Вся ваша жизнь – сплошная нелюбовь. Но я обязан вас прощать, аки добрый пастырь. Я, вашу мать, и прощаю: пусть такое поведение заколебало до самых краёв нимба. Как вы себе представляете мир всеобщей справедливости? Каждый из вас Билл Гейтс? Отлично. Допустим, ты миллиардерша. И твоя подруга тоже. И бабушка. И бедняжка сестра с краденой куклой. Но кто вам дома унитаз поставит и мусор от подъезда выметет? Сантехник и дворник милостью Божией тоже миллиардеры, им негоже пачкать руки в дерьмище. Логика такова – пусть Господь именно мне даст слоновье здоровье и бриллиантов бочку, а всем остальным – козла на постном маслице. Я же лучший. Я этого заслуживаю.

– (Вяло.) Ладно, уел.

– (Гостеприимно.) Вот и чудненько. Ещё граммов двести дешёвого портвейна?

– Будь любезен.

– А, пожалуйста. И пару гранёных стаканов, чтобы как у людей.

– Я хочу курить и музыки. И обдумать всё, что ты сказал. Мысли мои грустны и настроение жесткач. Может, послушаем во время паузы новинки группы Helloween? Хотя, собственно, о чём я. Разве может божество быть в курсе по поводу Helloween…

– Неохота тебя шокировать. Но вообще-то они на плаву только благодаря мне.

Евангелие. Номер второй

– Я силён духом, Господи. Обещаю, я не сойду с ума.

– Этого я жду меньше всего. Так зачем, Пётр? Я считал тебя наиболее здравомыслящим из всех учеников. Ладно, уж там Андрей и Иоанн, ветер в голове гуляет, поспешные решения, горячность, вспыльчивость… но ты мудр и опытен.

– (Спокойно.) Время подтвердило мою правоту. Ты жив, Господи. Значит, мы не согрешили, объяснив твоё исчезновение воскрешением и вознесением на небо. Ибо больше ты никуда деться и не мог. Накажи меня, если хочешь, – твоё право.