Демон отверженный - Ким Харрисон

— Спасибо за ужин. Мне надо домой, кое-что там взять. Ты подождешь, пока я вернусь?

Таката вопросительно раскрыл глаза:

— Куда ты?

Я поставила тарелки в раковину, потом скомкала и бросила салфетку.

— Надо приготовить кое-какие заклинания, а я не хочу маму одну оставлять. Так что пока она не проснется, я буду работать здесь. Мне только надо кое за чем в церковь съездить. Ты подождешь, пока я вернусь?

Можешь ты хоть такую малость для меня сделать? — подумала я мрачно.

— Да-да, — произнес он неуверенно, застигнутый врасплох. — Я хотел остаться, пока она проснется, чтобы тебе не пришлось возвращаться назад. Но я мог бы тебе помочь. Зелья варить я не умею, но могу травы резать.

— Не надо. — Это прозвучало довольно резко. Я увидела, что он задет, и добавила уже доброжелательней: — Я предпочитаю колдовать одна, ты уж прости, Таката.

Я не смотрела на него, боясь, что он поймет, зачем мне колдовать одной. Черт побери, я не знала, как обменяться с демоном именами вызова, но я точно знала, что без проклятия не обойтись. Но Таката вздрогнул совсем по другому поводу, как выяснилось.

— Ты не могла бы меня называть настоящим именем? — спросил он неожиданно. — Оно глуповато, но слышать, как ты меня называешь Такатой, еще хуже.

— А какое имя? — спросила я, задержавшись у дверей.

— Дональд.

— Дональд? — спросила я, почти забыв о том, какая я несчастная.

Он покраснел, потом встал (до чего же он высокий!), неуклюже одергивая футболку поверх джинсов.

— Рэйчел, ты ведь не будешь делать глупостей?

Я поискала было туфли, потом вспомнила, что они у Трента.

— С твоей точки зрения это вполне может показаться глупостями.

Ал пытал маму — из-за меня. Следов на ней не осталось, но душевные раны были глубоки, а приняла она их из-за меня.

— Подожди!

Его рука лежала у меня на плече. Я посмотрела на него в упор, и он меня отпустил.

— Я тебе не отец, — сказал он, глядя на мою шею, с синяками и укусами. — Я и не буду пытаться им стать. Но я всю жизнь за тобой наблюдаю, и ты иногда делала жуткие вещи.

Снова возникло ощущение, что меня предали. Я ему ничего не должна, и места для него в своей жизни я не вижу. Это был ад — расти в необходимости быть сильной ради мамы, потому что она с жизнью не справляется.

— Ты меня совсем не знаешь, — сказала я, чуть-чуть позволив себе показать собственную злость.

Он нахмурил брови, протянул было руку — и опустил ее.

— Я знаю, что ты на все готова ради своих друзей и любимых, забывая, что ты уязвима, а жизнь хрупка. Не надо, — попросил он. — Ты не обязана все это выносить одна.

Злость рвалась из меня, я пыталась ее обуздать.

— Я на это не рассчитывала, — отрезала я фразу. — У меня есть ресурсы, есть друзья. — Я подняла руку, показала в невидимую глубину дома: — Но мою мать пытали тринадцать часов подряд из-за меня, и я должна что-то с этим сделать. — Я уже кричала, но мне было все равно. — Она страдала из-за этого гада, который прикинулся, что он мой отец. Она это выдержала, зная, что если выпустит его из круга или уйдет, он явится за мной. Я могу его остановить, и я это сделаю!

— Не повышай голоса, — сказал Таката, и я едва не сорвалась.

Стиснув зубы, я бросила прямо ему в лицо:

— Моя мать не будет вынуждена всю жизнь прятаться на освященной земле из-за того, что сделала я. — Мой голос звучал тише, но не менее насыщенно. — Если я ничего не сделаю, он в следующий раз может нанести ей физический вред. Или нападать на других. На тебя, может быть! Хотя на это мне как раз наплевать.

Я пошла в коридор, за мной слышались его тяжелые шаги.

— Черт побери, Рэйчел, — говорил он, — почему ты думаешь, что можешь его убить, если этого не может все сообщество демонов?

Я подобрала ключи у двери, где их оставила, отбросив мысль, что сейчас уже ОВ ищет машину Трента.

— Они-то могут, — буркнула я. — Просто им духу не хватает. А я не говорила, что собираюсь его убивать.

Я только хочу его имя взять себе. Господи, помоги мне.

— Рэйчел! — Он взял меня за руку, и я остановилась, подняла глаза к нему и увидела только глубокую заботу. — Есть причина, почему никто не охотится на демонов.

Я смотрела ему в лицо и видела себя в каждой черточке.

— Отойди с дороги.

Он сильнее сжал пальцы. Я схватила его за руку, сделала ему подсечку и свалила на пол, удержавшись от искушения добавить кулаком в живот — или чуть пониже.

— Ой! — вскрикнул он, глядя вытаращенными глазами в потолок, одной рукой держась за грудь, будто пытаясь удержать собственное дыхание и понять, как очутился на полу.

Я смотрела на него, видела, как он поражен.

— Ты цел?

Он ощупал пальцами свою грудь, живот.

— Вроде бы.

Он лежал у меня на дороге, и я ждала, чтобы он освободил ее.

— Ты хочешь знать, каково это — иметь детей? — спросила я, когда он сел. — Так вот, в частности, приходится позволять своей дочери делать то, что ты считаешь глупым, и верить, что, если ты чего-то не можешь, это еще не значит, что она тоже не может. Верить, что у нее хватит ума выпутаться из беды, в которую она попала по своей вине.

У меня все поплыло перед глазами: я поняла, что как раз это и делала моя мама. Хотя это было очень трудно, и я узнала больше, чем следовало бы тринадцатилетней девочке, зато потом мне легче было справляться с опасностями посильнее, в которые ввергали меня мои рисковые наклонности.

— Извини меня, — сказала я, когда Таката отодвинулся назад, прислонившись к стенке. — Последишь за мамой, пока я этим займусь?

Он кивнул, тряхнув дредами:

— Будь спокойна.

Я выглянула в высокое окно в двери, чтобы прикинуть, сколько времени, но сейчас я хотя бы могу колдовать дома.

— За пару часов до заката привези ее в мою церковь, — сказала я. — Если меня там не будет, вас встретит Маршал — если я его добуду. Он теперь тоже мишень, как и ты, наверное. Ты прости, я не собиралась подвергать твою жизнь опасности.

Не удивительно, что он не сообщил мне, что я — его дочь. Это никак бы не способствовало продлению его жизни.

— Не беспокойся, — ответил он.

Я замялась. Ковер холодил ноги через чулки.

— Ты не против, если я возьму твою машину? Потому что машину Трента уже наверняка ищет ОВ.

Он приподнял в улыбке углы губ и, не вставая с пола, полез в карман, достал ключи и протянул мне. Чужие и тяжелые, непонятно от чего ключи.