Режим черной магии - Ким Харрисон

Пирс положил мне руку на плечо — весомо, с предупреждением.

— Подожди.

Я обернулась, готовая протестовать, но увидела окутавший нас пузырь безвременья с зеленоватым оттенком.

— Черт возьми! — ахнула я, прижимаясь к Пирсу. Здоровенная оса, в половину моего роста, опустилась на пузырь, пробуя его жалом.

Пирс обнял меня рукой, чтобы я не коснулась его круга.

— Весьма подвижный сторожевой пес, вот это что такое, — сказал он, обдав меня запахом красного дерева. — Не думаю, что мы бы пахли правильно, даже если бы плавали в пыльце пикси, — добавил он вполголоса, и я молча согласилась, подумав про себя, что он отлично пахнет сейчас, как есть.

Я не боюсь ос, но эта тварь была размером с гусака, и ползала по пузырю, сердито жужжа крыльями.

— Я ее поджарю на счет «три», — сказала я, решив, что достаточное количество сырой энергии ее хотя бы оглушит. Насчет убийства ос я не переживаю: они неразумны. — Раз… два… три!

Пузырь исчез, я потянула энергию из линии и запустила в осу шаром подкопченного золота. Страх придал ему больше силы, чем нужно было, энергия окутала осу, она свернулась клубком и рухнула у наших ног. Пирс одобрительно хмыкнул, я было вздохнула с облегчением, увидев ее на полу, где Пирс мог бы ее просто заколоть… и тут она лопнула.

Я с визгом пригнулась, горячие брызги плеснули на стены с мерзким звуком. Нас окатило мерзейшей вонью, я выпрямилась в ужасе. Световой шар Пирса закатился под стену и остановился. Я в смущении обернулась к Пирсу — и не могла удержаться от смеха. Он стоял, будто аршин проглотил, борода и грудь заляпаны ошметками осы.

— Ой, Пирс, прости меня!

Я потянулась обтереть его, и он поджал губы.

— Весьма небрежно, — сказал он сухо, изо всех сил сдерживая возмущение. — Совершенно неконтролируемо.

Несколько отрезвев, я посмотрела, чем бы можно его вытереть, решила обойтись подолом одолженного мне красивого платья. Подобрав его, я вытерла лицо Пирсу, вздрогнув, когда он выбросил руку мне за спину. Вспыхнули два огня, заметались по стенам тени. Я обернулась и увидела еще двух свернувшихся на полу ос, и одна еще шевелилась, пока Пирс не проткнул ей голову своей «арканзасской зубочисткой». Выступила вязкая жижа, и я брезгливо сжалась.

Потом пошла подбирать световой шар, озираясь и глядя на потолок.

— Как ты думаешь, еще есть?

Пирс подошел ближе, оглядел меня заботливо, стер большим пальцем случайную каплю гущи с моей щеки.

— Я слыхал, что личинок ос воспитывают для охраны, — сказал он, — но никогда не думал, что столкнусь с этим настолько близко. Я предлагаю двигаться вглубь.

— Да, но нет ли здесь других таких же? — настойчиво повторила я.

Пирс ничего не сказал, но положил руку мне на плечо и провел мимо сраженных насекомых. Он не тревожился, но я все поглядывала через плечо, идя по полого спускающемуся туннелю. Свет от стен стал ярче, и я не удивилась, когда стены коридора разошлись, образовав открытое пространство размером, скажем, с главный зал базилики.

— Вот такого свет не видывал! — ахнул Пирс, и я подняла его световой шар, загоревшийся вдвое ярче. Но и тогда свет едва достигал далеких стен. Похоже, мы очутились наполовину под землей, наполовину в пне; в землю вмурованы были черные камни размером с мою ладонь, удерживая стены. В середине помещения теплился в очаге огонь, а под босыми ногами ощущалось что-то вроде пластмассы. Поглядев, я увидела покерные фишки, разложенные красивым цветным узором.

— Дженкс? — спросила я шепотом, но только эхо было мне ответом.

— Я раздую огонь, а ты посмотри, не найдется ли здесь дверь, — предложил Пирс, и я осторожно направилась к стене, высоко подняв световой шар. Пирс раздул огонь, подбросив в него дров из диспенсера для мятных таблеток, увенчанного головой кролика.

Повсюду были следы начавшихся и недоделанных работ — прерванной жизни. В упорядоченном беспорядке валялись мелочи, принадлежащие мне и Айви, и меня сперва это удивило, потом вызвало раздражение. В углу — калькулятор, который я думала, что потеряла, грифельная доска и мел рядом наводили на мысль, что это школьный уголок. Тикали часы, которые я куда-то в прошлом году засунула, а чем служил браслет от них — бог весть, потому что теперь его привязывал к стене кусочек кружев, оторванных, как я поняла, от черных трусов Айви. Не то чтобы я такие вещи примечаю, но иногда складывала белье.

Ближе к огню пол из покерных фишек был покрыт мягким серым мехом. Мышь, решила я, ощутив босыми ногами его прикосновение. Заколка, которая завалилась у меня за комод и которую мне лень было доставать, служила подставкой для календаря с магнитом и надписью «Верстрах». Почтовые марки, приклеенные на разной высоте, украшали стены. У некоторых были рамки из садовых материалов. Картины, решила я, заметив, что в основном это — пейзажные снимки.

Увидев на стене блестящую восьмерку, я остановилась. Подняв руку, тронула ее нижний круг и обнаружила, что она сделана из рыбьей чешуи. Может быть, из рыбки исполнения желаний, которую Дженкс с семьей случайно съели. Казалось, что она имеет важное значение, потому что ростом была вчетверо больше меня. У меня на глазах солнечная точка из невидимого верхнего окна подсветила одну чешуйку, и та ярко заблестела.

— Полдень, — сообщил Пирс от очага, и я посмотрела на одолженные часы. Они показывали 12:35, а не полдень. Но я поняла, что это не наш полдень, а настоящий, когда солнце достигает высшей точки подъема. Восьмерка — это были часы, показывающее времена года, а не время дня. Пикси их нужно знать совершенно точно, чтобы зима не застала врасплох.

— Круто, — выдохнула я восхищенно, проследив столбик света до небольшого светлого пятнышка в крыше над головой.

— Дверь видишь? — спросил Пирс, добившийся нужного пламени и подошедший ко мне.

— Я думаю, они все там, — сказала я, показывая на отдушины примерно в двух ростах пикси у меня над головой. Пирс вздохнул, и я огляделась в поисках, на что бы встать. В небольшом углублении стояли кресла и лежала груда диванных подушек, которые ничем полезны быть не могли. Но между ними и развеселившимся огнем в очаге стоял длинный стол, сложенный из палочек от мороженого, выкрашенных красным и соединенных «ласточкиным хвостом», чтобы были длиннее. Может, его удастся поставить в качестве пандуса под стену.

Я уже была готова это предложить, как меня остановил шорох сверху, привлекший внимание. Осы? — в страхе подумала я.

— Дженкс? — окликнул Пирс, и я вздрогнула, услышав, как затрещали крылья и тут же замолкли.

— Кто там? Джакс, ты? — донесся размытый голос из высокого солнечного пятна. — Самое время. Я тебе должен рассказать про водяные права между нами и сос-седним к-кланом.

— Это я, Дженкс! — крикнула я в ответ, думая, что ничего глупее давно уже не произносила, но так велика была радость, что он жив, и плевать мне было, глупость я говорю или нет.