Режим черной магии - Ким Харрисон

— Рэйч? — Тень между нами и светом пошатнулась и опрокинулась назад. Что-то стукнуло, кто-то слабо ойкнул.

Я посмотрела на Пирса, потом наверх, на световое пятно.

— Там комната наверху, — сообщила я. Еще одно блестящее наблюдение. — Как нам туда добраться?

— По ступеням, — предложил Пирс, показывая рукой, и я сообразила, что там и правда есть какое-то подобие лестницы без малейших признаков перил, широкой спиралью уходящее вверх вдоль наружной стены.

— Тинкины стринги, блин, кто тут пол подложил? — донеслось сверху.

Боже мой, он пьян.

Я подобрала юбки и бросила в подол световой шар Пирса. Очень меня пугало то, что я сейчас могла увидеть. Чем выше я шла, тем сильнее разгорался свет, и воздух тоже становился другим. Более влажным. Интересно, зачем тут вообще лестница, если пикси умеют летать?

Наконец я долезла до верха, моргая от яркого солнца. Дженкс лежал на спине рядом с поваленным металлическим стулом. Отпустив юбки и световой шар, я подошла к нему.

Пирс вошел за мной, тихо ступая босыми ногами.

— Клянусь, никогда не видел такой красивой комнаты.

В земляной стене торчали донышки шести стеклянных бутылок, пропускающие свет, но потолком служил сам пень. В длинной извилистой комнате было влажно, и откуда-то доносился приятный звук капающей воды. Пол укрывал мох, в котором росли белые цветочки. И даже скамейки под окнами покрывала зелень, образуя мягкие холмики. Столик, сделанный из большой пуговицы на скрепках, стоял перед пустым камином, похожим на дно коробочки из-под пастилок от кашля. И стол, и проволочные стулья с подушками выглядели почти так же, как столы и стулья в гостинице на Макинаке. В углу под окном стояла крышка от солонки, полная земли, в ней проклюнулись молодые побеги. Заднюю стену скрывала высоко растущая подстриженная трава.

Не удивительно, что Дженкс здесь, подумала я, пытаясь поднять его за руку. Повсюду ощущалась забота Маталины.

Наконец-то Дженкс посмотрел на меня осмысленно, и я помогла ему сесть. Прижатые его собственным телом крылья изогнулись. На нем не было ни искорки, ни точки блестящей, и все еще он был грязен после битвы.

— Да Поворот тебя возьми, Рэйч! — Он оттолкнул мои руки, оперся спиной на моховой холм. Подмятое под себя крыло ему мешало, и он переложил высокий бокал меда в другую руку, чтобы вытянуть крыло из-под задницы. — Дашь ты мне умереть спокойно? Вот Маталина умерла спокойно.

Пирс вздохнул:

— Он нетрезв! — сообщил колдун, и я посмотрела на него с неудовольствием:

— Конечно, он надрался, — сказала я резко, пытаясь забрать у Дженкса бокал. — Только что жену потерял.

Боже мой. Маталины ведь действительно больше нет!

И у меня сердце защемило от сочувствия к Дженксу.

Он не отпускал бокал, и я не стала отбирать. Дженкс выдохнул, поднес бокал к губам — и медленная лавина меда потекла ему в горло.

— Наверное, я сильно пьян, раз вообразил, что ты залезла ко мне в п-пень, — выговорил он, глотнув. — И платье Джи нацепила. И с тобой мохнатенький какой-то. — Он прищурился. — Пирс, Тинкин ты сын! Ты что в моем кошмаре делаешь?

Зажужжав крыльями, Дженкс стал валиться набок.

— Рэйчел, осторожно! — крикнул Пирс, бросаясь вперед и лишь на миг опоздав подхватить Дженкса. Пикси, тяжело выдохнув, рухнул на меня, припечатав к полу.

— Дженкс, черт бы тебя побрал! — Я попыталась вывернуться, зажатая двумя мужчинами. Начала вставать, наступила себе на подол. — Ты ж тяжелый.

— Осторожнее, крылья! — промычал Дженкс. — Хрен фейрийский, хреново мне.

Не сразу придя в себя, я смотрела, как Пирс усадил его на скамейку и укутал ему плечи одеялом. Присел, заставил пикси на себя посмотреть.

— Давно ты так, старина? — спросил он.

Налитые кровью глаза Дженкса выглянули из-под растрепанных волос.

— В-всегда.

Он отсалютовал бокалом и выпил еще глоток. Мне не нравилось видеть его таким, но, наверное, он потому только и был еще жив, что пьян. Только тут до меня дошло, что бокал с острым донышком в его руке — это стекло от лампочки из елочной гирлянды.

С огромной заботой и сочувствием смотрел Пирс на Дженкса сверху вниз.

— Пора протрезвиться, мужик. Рэйчел хочет с тобой говорить.

— Я не мужик, я чмо болотное, — выговорил Дженкс заплетающимся языком. — Мэтти, Мэтти моя! — Он уронил голову на грудь, тонкая пыльца показалась из его глаз. — Рэйч, она мертва, — сказал он, и у меня снова сердце разорвалось. — Она мертва. А я жив, — пожаловался он, когда я опустилась на колени и судорожно его обняла, сама уже не сдержав слез. — Так неправильно, — ворочал он языком. — Я тоже должен быть мертвый. Я уже мертвый изнутри.

— Неправда. — Я крепко обнимала его. Стоило, да. Такое дело стоит любой копоти. — Она хотела, чтобы ты жил, Дженкс. Я знаю, что ты ее любишь. Но она хотела, чтобы ты жил.

— А у меня ничего нету. — Он отодвинулся. Посмотрел на меня из-под покрасневших век. — Ты не понимаешь. Все, что я делал, делал для нее. Все.

Голова упала на грудь, он замолчал. Пальцы разжались, бокал с медом упал на пол. Пирс успел его подхватить, не дав разлиться меду, и отставил в сторону. А Дженкс за это время успел уснуть.

— Хочешь ли ты, чтобы я вынес его наружу? — спросил Пирс. — Кери сплела проклятие, чтобы сделать его большим. Тогда ты сможешь за ним присмотреть.

Дженкс медленно вздохнул. Ступорозный медовый сон дал ему передышку. Я медленно встала. Посмотрела на него.

— Нет. Он никогда бы мне не простил. Давай дадим ему проспаться.

— Мэтти! — залепетал Дженкс. — Мэтти, не оставляй меня!

Я опустила его на покрытую мхом скамью и с тяжестью в груди отошла к столу у огня, где тысячи раз до того наверняка сидела Маталина. Села, подперла голову ладонью. Пирс, ничего не говоря, присел на пол у огня.

Чувствовала я себя ужасно. Дженкс должен был проснуться через пять минут максимум. И на этот раз будет трезвым.

— Не делаю ли я ошибку? — прошептала я.

Пирс поднял голову, уставился на кочергу, пытаясь понять, чем она была раньше. Я тоже не могла определить этот кусок твердого пластика, но была уверена, что видела его где-то.

— Не знаю, — просто ответил он. — Покончить с жизнью — грех, но судить Дженкса моралью людей или колдунов — несправедливо.

— Он очень ее любил, — сказала я. — Но у него целая жизнь впереди. Может быть, он научится снова любить. Может быть, пикси оттого и женятся на всю жизнь, что слишком эта жизнь коротка для второй попытки.

Пирс, не вставая, покачался с пятки на носок.

— Спроси его, чего он хочет. — Синие глаза обратились на сопящего Дженкса. — Когда проспится.