Дозвониться до небес - Юлия Лемеш

Миша мчался, как спецназовец во время атаки. Маша – рядом. Арсений бежал неловко – привычки недоставало. Он смешно сутулился и подпрыгивал, цеплялся ногами за травяные кочки и один раз едва не упал.

Отстала я ненамного, шагов на десять. Они втроем стояли, словно очевидцы летающей тарелки, задрав головы наверх. Там, в нежной листве, на фоне прекрасного синего неба, мирно раскачивался стреноженный дяденька. Он был сумрачно прекрасен, как только может быть прекрасен работник правоохранительных органов, пытающийся сохранить лицо в таком неподобающем положении. Из ветвей была видна только его голова. С немного отвислыми щеками и потным лбом. Голова смотрела на нас вытаращенными печальными глазами. В которых отсутствовала радость от встречи. Радости в них не было. Напрочь. Нехорошо голова на нас смотрела. Гадко. И молчала сквозь стиснутые зубы.

– Ты их только ставить умеешь, эти ловушки? – осторожно поинтересовался Арсений у Миши.

Тот вместо ответа звучно поскреб подбородок.

– Да чего тут сложного. Снимать проще. Видишь веревку, сейчас обрежем, и все дела.

Голова сотрудника органов подала признаки жизни и что-то невнятно прохрипела.

– Да он же тогда грохнется, – перевела я. – Темечком в твердую землю. Голова войдет в туловище.

– Да ладно тебе врать. Мы его поймаем, – обнадежила Маша, отойдя на пару шагов.

Сотрудникова голова повращала глазами и устремила взгляд на меня как на наиболее гуманного противника.

– Дяденька, вы не волнуйтесь. Миша сейчас на дерево снова залезет и очень бережно вас приземлит.

Со мной всегда так – если на меня рассчитывают, я бросаюсь в бой.

– Тебе надо – ты и лезь, – огрызнулся Миша.

Я психанула и полезла. Чтоб эта Маша не подумала, что я совсем ничего не умею. Еще как умею! Добравшись до середины дерева, я обнаружила начало веревки. Узлы были могучие, как будто Миша собирался слона отловить.

– Сейчас! Одну минутку! – успокоила я дяденькины ноги.

Брючины задрались, и из них торчали жутко волосатые конечности в стоптанных ботинках. На одном каблук протерся до дыры, что доказывало либо патологическую жадность, либо прагматичность владельца обуви. В низкую зарплату милиции не верилось никак. А может, у него жена жадная? Или детей штук пять? Или у него задание такое – не вызывать подозрений своим внешним видом. Слиться, так сказать, с окружающей средой. Вот он и слился во всех отношениях.

– Там хвост у веревки торчит. За него и дергай, – откуда-то снизу посоветовал Мишин голос.

Интонация была чуть-чуть нечестная, но я так обрадовалась, когда обнаружила этот хвост, что не раздумывая дернула за него изо всех сил. Крепко ухватившись за веревку в последнюю секунду. Ведь я не хотела, чтобы сотрудник вошел в землю как копье.

Веревка вместе с привязанными к ней ногами медленно пошла вниз. Она тянула и меня за собой, но я отчаянно упиралась. Навернуться с такой высоты – мало не покажется.

– Я падаю, – прошипела я, зацепившись ногой за крепкий сук.

Согласно закону притяжения, дядька стремился к земле. Потом притормозил. Я обрадовалась – мне показалось, что я его удерживаю от неминуемой гибели. А потом веревка внезапно ослабла, и я с невероятным ускорением свистнулась с дерева.

– Руки можно разжать. – Милый Миша отобрал у меня веревку, а Арсений помог присесть на траву.

– Противовес из тебя никакой, – подытожила Маша.

Ошалевший дяденька собрал мелочь, выпавшую из карманов. Тщательно так собрал – до копеечки. Пригладил волосы и сообщил хриплым голосом:

– Ну, я пойду. Надеюсь, растяжек нет?

– Что мы, звери, что ли? – радушно растопырив руки, сообщил Миша.

– Если вам нужно за нами следить – вы на скамеечку у сарая сядьте. Там все видно, – предложил Арсений.

– Не положено, – буркнул дядя и полез обратно в дыру забора.

Совет

Если вы не можете что-то отыскать в своем доме, поставьте на стол перевернутую вверх дном чашку (лучше – пустую и чистую). Вскоре вещь сама собой отыщется. Кроме этого очевидного эффекта, вы приучитесь мыть чашку. Пусть одну, но и то хорошо.

И еще – если проанализировать этот фокус с чашкой, получается, что в каждом доме обитает по меньшей мере один дух умершего. Который и помогает. Зачем духу нужна перевернутая чашка, не знает никто, но почему-то она его радует.