Темный источник - Дженнифер МакМахон

– Меня? – переспросила я, чувствуя, как мгновенно пересохло в горле. Еще немного, и я бы просто удрала без оглядки.

– Вас. Она даже не пошла на ужин – боялась, что вы не станете ее дожидаться.

Поблагодарив медсестру, я пошла по коридору к комнате Ширли. Мне казалось, я двигаюсь очень медленно, как в замедленной съемке. Меня не оставляло ощущение, что я иду прямо в расставленный мне капкан. С другой стороны, что мне может сделать девяностолетняя старуха?

Дверь комнаты Ширли была приоткрыта. Она была там – сидела за маленьким столиком и раскладывала пасьянс.

– Ну, наконец-то! Я уж думала, ты не приедешь, – сказала Ширли, увидев меня, и сдвинула карты в сторону. – Да не стой как столб! Проходи, садись, да закрой за собой дверь.

Я шагнула в комнату. Только сейчас я заметила на столе у окна несколько вазочек с печеньем и графин сока, словно мы были дошкольницами, которые играют в «гостей».

– Садись же, – повторила Ширли, но я осталась стоять. Сложив руки на груди, я сказала:

– Я знаю, кто вы!..

– Вот как? – Бабушка Райана потянулась к миндальному печенью и откусила кусочек. – И кто я, по-твоему?

– Дочь Бенсона Хардинга и Элизы Флемминг.

Ширли продолжала пережевывать печенье и никак не отреагировала.

– Да, вы их дочь, и ваша семья по-прежнему считает, что источник и земля вокруг него принадлежат вам. Вы уверены, что Бенсон Хардинг был не в своем уме, когда проиграл участок моему прадеду.

Ширли кивнула, отложила недоеденное печенье и вытерла губы салфеткой.

– Мой отец умер глубоко несчастным человеком, – сказала она. – Пожар в отеле и некоторые более ранние события не просто разорили его, они сломили его морально и уничтожили физически. Разумеется, моим деду и бабке казалось, что он обошелся с нами – со мной – несправедливо. Откровенно сказать, они были просто в ярости.

Именно в этот момент я ощутила первые признаки приближающейся мигрени. Как и всегда, она дала о себе знать ломотой позади левого глаза. Боль была тупой и не слишком сильной, но я знала, что уже очень скоро буду чувствовать себя так, словно в мой мозг ввинчивается раскаленный докрасна штопор. Словно предваряя приступ, по моему лицу обильно заструился пот, а все предметы в комнате стали казаться необычайно яркими и четкими.

– И решили отомстить?..

– Отомстить?

Стараясь не обращать внимания на усиливающуюся боль, я сделала над собой усилие, чтобы ничего не упустить.

– В ту ночь, когда утонула моя тетка Рита, она была у бассейна не одна. Моя мать слышала два голоса. Может, это были вы? Вы заманили Риту в воду, чтобы она…

– Я? – У Ширли вытянулось лицо. – Зачем бы я стала это делать?

– Затем, чтобы причинить горе моим родным. Чтобы отомстить им. Это ваши дед с бабкой вас подучили?

– Нет, дорогая, ты все поняла неправильно, – проговорила Ширли неожиданно мягко, хотя обвинение, которое я бросила ей в лицо, было поистине чудовищным.

– Неправильно? – Комната вокруг меня начала расплываться, и я машинально прищурилась. Из моего левого глаза выкатилась слеза, и я смахнула ее ладонью. – Тогда что случилось с Ритой на самом деле? И с Лекси?..

Ширли вздохнула:

– Лекси узнала правду. Я ее предупреждала, но она не хотела слушать. Твоя сестра просто не понимала, насколько она опасна, эта правда.

Это было уже слишком!

– Единственная правда, которую она знала, – это те истории, которыми вы ее пичкали!

– Истории, которые я ей рассказывала, были правдой от первого до последнего слова. И то, что я говорила тебе, – тоже!

– Я вам не верю. – Я постаралась, чтобы мой голос звучал спокойно и холодно. Меньше всего мне хотелось, чтобы на мой визг сбежались сиделки и медсестры. – Я не сомневаюсь, что это вы убедили мою несчастную сестру отказаться от лекарств. Вы, Райан и Терри постоянно рассказывали ей о бассейне всякие небылицы, в которые она в конце концов поверила. А еще я думаю, что вы наняли актрису, чтобы она сыграла темноволосую женщину, живущую в источнике с незапамятных времен.

Ширли рассмеялась, запрокинув назад голову.

– А тебе не кажется, что все это выглядит чересчур… сложно?

Но я не желала ее слушать.

– Несомненно, это она пробиралась в дом, пока Лекси была наверху, чтобы оставить на полу мокрые следы, чтобы заставить ее пойти к бассейну ночью. А потом… что было потом, Ширли? Только предупреждаю: я больше не желаю слушать эти ваши сказки! Мне нужна правда!

Старуха посмотрела на свои сморщенные руки, которые сложила перед собой на столе, вздохнула и повернулась ко мне.

– Мы были как сестры – твоя бабушка и я, – промолвила она и, поднявшись, подошла к книжным полкам. – И я никогда не сделала бы ничего такого, что могло ей повредить или причинить боль. – Ширли сняла с полки уже знакомый мне фотоальбом. – Единственное, что я делала… пыталась сделать, – это защитить всех вас. Да сядь же ты наконец!.. – неожиданно рассердилась она и, опустившись на кровать, похлопала ладонью по одеялу рядом с собой.

Я подчинилась, и она раскрыла альбом.

– Вот твоя бабушка, – сказала она, ткнув пальцем в фотографию, на которой была запечатлена группа школьниц. – Второй ряд, третья слева.

Я всмотрелась в пожелтевший снимок. Это действительно была моя бабушка, совсем юная, с темными волосами и глазами, и она улыбалась в объектив. Ширли была права: мы с ней были очень похожи.

В альбоме были и другие фото, где бабушка и Ширли снялись вместе: в бассейне, верхом на пони, в лодке на озере (Ширли держала на весу кукан с пойманной рыбой, у бабушки в руках были удочки). Они выглядели молодыми и счастливыми, и я невольно вспомнила наши с Лекси экспедиции по окрестностям Ласточкиного Гнезда.

Наконец Ширли открыла альбом на первой странице и повернула так, чтобы мне было удобнее смотреть. Это было то же фото, которое она показывала мне раньше. День открытия отеля. На дорожке возле фонтана стояла группа людей – горничных, коридорных и других служащих.

– Я это уже видела, – заметила я, даже не пытаясь сдержать раздражение. Я была уверена, что очередное обращение к прошлому ничего мне не даст.

– Видела, да не поняла. Смотри внимательнее! – Теперь уже Ширли, похоже, начинала терять терпение. – Вот… Я здесь тоже есть. – И она показала пальцем в центр снимка. Там стоял среди своих служащих мистер Хардинг, одетый в строгий костюм и черный галстук, и старательно улыбался в камеру. Рядом стояла его жена, державшая на руках младенца – маленькую Ширли. Я всмотрелась в лицо миссис Хардинг и почувствовала, как у меня занялось дыхание, а кровь застыла в жилах.

– Это… Элиза Хардинг? Ваша мама?

– Да, дорогая, – ответила Ширли, глядя на меня в упор. – Урожденная Флемминг.