Ведуньи - Элизабет Ли

За спиной у него вдруг раздался жуткий крик. Он и Молли тут же вскочили, а Энни так и осталась сидеть, продолжая что-то шептать и скатывать на земле клубок из собственных волос. Это была Сара.

– Ты! – снова крикнула она, глядя на Молли.

И Дэниелу показалось, что она сейчас обрушится на них обоих с яростью грозового ливня. Молли бросилась бежать, но Сара тут же нагнала ее и встряхнула, как зверь встряхивает пойманную жертву. Молли упала на колени.

– Не надо, перестань, – пролепетала она сквозь слезы. – Пожалуйста, прости меня!

– Значит, это ты меня выдала? – Голос Сары звучал угрожающе, точно глухое рычание. – Ты сказала Гэбриелу, верно? – Она схватила Молли за волосы и снова сильно ее встряхнула. – Верно ведь?

Молли зарыдала.

– Ты отняла у меня их обоих, хотя Гэбриел тебе и нужен-то не был, – сказала она, – но ты все равно своими чарами его опутала, просто чтобы он мне не достался. Да, это я ему сказала. Прости меня, только, пожалуйста, не проклинай!

Сара за волосы подтащила ее к себе и, почти касаясь ее лица своим лицом, прошипела:

– Ты рассказала Гэбриелу, и он убил Сета. А люди во всем обвинили Джона, и теперь мой брат мертв. Это-то ты хоть понимаешь? Мертв! Его убили, потому что ты все выболтала!

Дэниел протянул было руку, надеясь как-то усмирить бешеный гнев Сары и защитить Молли, и лишь в этот миг до него дошел смысл произнесенных Сарой слов: Джон мертв, его убили. Дэниел чувствовал, сколь сильны ужас и гнев, владевшие Сарой, и все же не мог не признаться самому себе, что дышать ему стало легче и уверенней, когда он понял, что проклятый дьяволенок уже не сможет до него добраться.

– О нет, я от всего сердца проклинаю тебя! – продолжала Сара. – И проклинаю дитя в твоем чреве! Пусть оно, появляясь на свет, разорвет тебя пополам, и тогда ты прямиком отправишься в ад! Я проклинаю его, твоего ребенка, и пусть он всю жизнь несет в себе ту боль, которую его отец и мать причинили невинным людям!

Молли взвыла. Она умоляла Сару пощадить ее, но та молчала. Она лишь отпустила свою жертву, но на нее даже не глядела. Молли с трудом поднялась на ноги и, пошатываясь, побрела прочь.

Некоторое время Дэниел смотрел ей вслед, потом снова повернулся к Саре. Дождь лил вовсю, и оба они совершенно промокли, но так и стояли, не зная, что сказать. Дэниел никак не мог понять, откуда Сара могла узнать о беременности Молли, о том, что она ее выдала? Его даже пугала ее нечеловеческая проницательность.

– Джон мертв, они убили его, – наконец заговорила Сара странно ровным голосом, что было удивительно после той вспышки необузданной ярости, которую она только что обрушила на Молли.

– Да, я понял. Мне очень жаль.

– Спасибо, что увел оттуда Энни.

– Она… – Слов у него не нашлось, и он жестами попытался изобразить, в каком состоянии ее сестренка. Энни продолжала понемножку выдергивать у себя волосы, но хотя бы шептать перестала.

Сара кивнула, сказала:

– Я сейчас ее заберу, – но не двинулась с места.

– Сара?..

– Да?

– Когда ты вчера пошла навестить своих, он был дома? Твой брат?

Она бросила на него исполненный презрения взгляд; глаза ее потемнели.

– Нет. Но Сета убил не Джон. Его убил Гэбриел.

– Гэбриел? Он, конечно, грубая скотина, мерзавец, но убивать Божьего человека все же не стал бы. Да еще и таким жутким образом…

– Его убил Гэбриел.

Сара подошла к Энни, присела на корточки, нежным движением убрала с ее лица растрепанные патлы, поцеловала в щечку, прижала к себе.

А Дэниел смотрел на них, и душа его разрывалась от тоски по той жизни, которую они так хотели построить вместе, и по той девушке, какой он когда-то считал Сару. Даже сейчас он бы, наверное, предпочел, чтобы она снова околдовала его, чтобы он снова смог поверить и в нее, и в их будущую совместную жизнь.

– Сегодня вечером мы должны были повенчаться, – только и сказал он.

– О да, – откликнулась Сара.

Она подхватила Энни, посадила себе на бедро и быстро прошла мимо него. Ее растрепавшиеся волосы рассыпались по спине, юбка, подаренная ей Бетт, была во многих местах порвана и вся в грязи, мокрый подол липнул к щиколоткам. Сейчас она выглядела почти как та Сара, какой он впервые ее увидел, и все же в ней таилось нечто большее, словно та буря, которую она носила в своей душе, сейчас притихла, но все еще там, отчего и сама она с виду стала куда более сдержанной и холодной.