Кристина - Стивен Кинг

В следующие три недели мы с Ли играли в детективов и всебольше влюблялись друг в друга.

В среду она сходила в офис муниципальных властей и заплатилапятьдесят центов за то, чтобы получить ксерокопии двух документов.

Когда она появилась на этот раз, вся моя семья была дома.Элли при каждом удобном случае подглядывала за нами. Ли очаровала ее, и позже янимало не удивился тому, что Элли начала носить такую же прическу, как у Ли. Явыходил из себя… и старался сохранять терпение. Может быть, я понемногу становилсястарше (но не настолько, чтобы не таскать ее лакомства из потайного места вхолодильнике).

Если не считать назойливых приставаний Элли, то в тот день,двадцать седьмого декабря, после соблюдения всех ритуалов знакомства с моимиродителями у Ли было достаточно времени, чтобы побыть наедине со мной. Мои отеци мама всегда отличались той вежливостью, которая присуща американцам среднегокласса, но я чувствовал, что она понравилась им, хотя понимал и то, что имобоим было немного неловко от воспоминаний об Эрни. Так же, как и нам с Ли.

Когда мы остались одни, она с какой-то виноватой улыбкойдостала из сумочки листок бумаги.

— Вот, смотри, — сказала она и положила его на тот жекофейный столик, где вчера лежали куски моих гипсовых слепков.

Это была ксерокопия с документа о перерегистрацииподержанного автомобиля, «плимута» 1958 года (четырехдверного седана)красно-белой расцветки. Под датой «1 ноября 1978 года» стояли подписи: АрнольдКаннингейм (владелец) и Майкл Каннингейм (попечитель).

— Ну и что тебе напоминает верхняя подпись? — спросил я.

— Один из кусков гипса, которые ты вчера показывал мне, —ответила она. — Но какой именно?

— Тот, где он расписался почти сразу после игры сРидж-Роком, — сказал я. — Его подпись всегда так выглядела. А теперь давайпосмотрим другую.

На столик лег второй листок бумаги. Я увидел ксерокопию сдокумента о регистрации нового автомобиля, «плимута» 1958 года выпуска(четырехдверного седана) красно-белой расцветки. Внизу стояла дата: 1 ноября1958…

— Посмотри на подпись, — спокойно сказала Ли.

Я посмотрел.

Не нужно было быть гением криминалистической экспертизы,чтобы заметить, насколько почерк Лебэя напоминал надпись, сделанную Эрни в ДеньБлагодарения. Имена были разные, но посторонний человек сказал бы, что онинаписаны одной и той же рукой.

Наши руки соединились. Я имею в виду себя и Ли.

* * *

Вечером я сидел в общей комнате и наблюдал за тем, как мойотец склеивал картонные игрушки для Армии Спасения. Он немного стеснялся своегохобби и поэтому старался не смотреть в мою сторону. А может быть, просто очем-то думал.

Наконец он проговорил:

— Ли раньше была с Эрни, да?

Он бросил на меня быстрый взгляд и вернулся к своей работе.Я приготовился выслушать замечание о том, что похищение любимой девушки моегодруга вряд ли укрепит нашу дружбу, или о том, что кое-кто может усомниться вмоей мудрости. Однако он не сказал ни того, ни другого.

— Что-то мы давно не видели Эрни. Как ты полагаешь, онстыдится того, что его задержала полиция?

У меня было чувство, что отец сам в это не верил, что емунужно было как-то начать другой, более важный разговор.

— Я не знаю, — сказал я.

— По-моему, теперь ему не о чем беспокоиться. После смертиДарнелла, — тут он откинулся на спинку стула, — следствие по его делу вообщеможет прекратиться.

— Вообще прекратиться?

— Да, для Эрни. Возможно, судья сделает ему внушение, новедь теперь никто не захочет оставить неизгладимое черное пятно в биографиимолодого белого американца, которому предстоит окончить колледж и занятьдостойное место в обществе.