Нехорошее место - Дин Кунц

Надо действовать. Тело под окном вот-вот обнаружат, и сидеть сложа руки не годится. Тем более что посконный – человек, которого Ли хорошо знал и любил.

Итак, остается вызвать полицию – другого выхода нет. Но язык лучше не распускать.

Ли заглянул в записную книжку, набрал номер управления полиции Ньюпорт-Бич и попросил детектива Гарри Лэдсброка. Лэдсброка в управлении не оказалось. Детектива Джанет Хейзинджер тоже. К счастью, детектив Кайл Остов был на месте. Его густой баритон звучал уверенно, деловито и внушал доверие.

Ли представился. Он заметил, что разговаривает тонким, почти писклявым голосом и сбивается на скороговорку.

– Тут, понимаете ли.., произошло убийство.

– Вот оно что, – перебил Остов. – Выходит, Джулии и Бобби уже все известно? А я только что узнал. Мне велели сообщить им, вот я и сижу гадаю, как бы это поделикатнее преподнести. Уже взялся за трубку, а тут вы звоните. Как они там, держатся?

Ли опешил.

– Они вроде ничего не знают. Это случилось всего несколько минут назад.

– Что вы, гораздо раньше.

– Да как вы-то узнали? Полицейские машины сюда не приезжали, я смотрел. – Ли уже не мог сдержать дрожь. – Господи, и ведь я совсем недавно с ним разговаривал, угощал пиццей, а теперь он лежит на бетонной дорожке возле корпуса. Это ж надо – с шестого этажа!

Остов помолчал и спросил:

– Вы о ком. Ли? Кого убили?

– Хэла Яматаку. Он с кем-то сцепился, а потом... – Ли осекся и растерянно заморгал. – Постойте, а вы кого имели в виду?

– Томаса.

У Ли помутилось в глазах. С Томасом он встречался только однажды, но знал, что для Джулии и Бобби не было никого дороже.

– Томаса и его соседа по комнате, – добавил Остов. – Да еще, не дай бог, кто-нибудь погиб в горящем здании.

Компьютер, которым наделила Ли мать-природа, работал не так четко, как машина фирмы “Ай-би-эм”, стоявшая у него в кабинете. Он не сразу сообразил, что может последовать за этим происшествием.

– Думаете, оба преступления как-то связаны?

– Даже не сомневаюсь. Не вздумал ли кто-нибудь крепко насолить Бобби и Джулии, вы не знаете?

Ли обвел взглядом пустую комнату. Во всем агентстве ни души. И в других учреждениях на шестом этаже. И на других этажах. В голову лезли мысли о Золте – громиле, которого Бобби видел на пляже в Пуналуу, чудодее, который в два счета переносится куда пожелает. Вспомнил Ли и о его жертвах, об истерзанных телах, на которых оставались следы зубов. И он ощутил свое одиночество с особой остротой.

– Мистер Остов, будьте так добры, пришлите сюда побыстрее своих людей.

– Я уже набрал запрос на компьютере, пока мы с вами говорили. К вам выехали два наряда.

* * *

Золт не спеша провел пальцами по поверхности туалетного столика, ощупал каждый завиток медных ручек на выдвижных ящиках. Прикоснулся к выключателю на стене, потрогал выключатели ночников у кровати. Пальцы скользнули по дверным косякам – на всякий случай: иной раз заговорится человек и ненароком прислонится к косяку. Не забыл он и ручки на зеркальных дверцах стенных шкафов, и пульт дистанционного управления телевизором. Проверил его тщательно, до последней кнопки: кто знает, не вздумалось ли им, заскочив на минутку домой, включить телевизор.

Хоть бы какая-нибудь зацепка!

Чтобы сгоряча не прошляпить след, Золту приходилось сдерживать досаду и ярость. Но ярость копилась, а избыток ярости всегда отдавался в душе Золта жаждой крови. Кровь – вот вино, достойное мстителя. Только кровь утолит его бешенство, остудит его гнев и хоть на краткий срок успокоит мятежную душу.

Когда, обыскав спальню Дакотов, Золт перебрался в ванную, он не просто желал крови – он уже не мог без нее обойтись, как без воздуха. Взглянув в зеркало, он поначалу не увидел своего отражения – стекло затянула багровая пелена, будто не зеркало перед Золтом, а иллюминатор корабля, плывущего по кровавому морю преисподней. Но наваждение длилось недолго: пелена растаяла, Золт увидел свое лицо и поспешно отвел взгляд.

Нет, нельзя так распускаться. Золт стиснул зубы и принялся ощупывать ручку крана над умывальником. Найти, найти во что бы то ни стало...

* * *

Комната в мотеле, где остановились Дакоты, приехав в Санта-Барбару, была большая, чистая, тихая и не раздражала кричащей безвкусицей стиля и цветовых сочетаний, какую встречаешь почти во всех американских мотелях. И все же в другой обстановке Джулия, возможно, перенесла бы страшный удар, который на нее обрушился, более стойко. Здесь же, в этой чужой, безликой комнате она не находила себе места от боли.

Сначала она действительно считала, что с Томасом все в порядке, – просто у Бобби опять разыгралось воображение. Телефон стоял на тумбочке, Бобби звонил, присев на край кровати, а Джулия устроилась в кресле рядом с ним. Когда записанный на ленту голос повторил, что связь со Сьело-Виста нарушена из-за неполадок на линии, Джулия слегка забеспокоилась, но что брат жив и здоров, она не сомневалась.

Вслед за тем Бобби позвонил в агентство. Вместо Хэла к телефону подошел Ли Чен. Бобби, оцепенев, слушал его рассказ, изредка вставляя отрывистые замечания, и Джулия поняла, что этой ночью произошли события, которые трещиной пройдут через ее жизнь, что безоблачные деньки остались в прошлом, а на будущем лежит мрачная тень. Бобби стал задавать Ли вопросы. Джулия заметила, что он прячет глаза. Так и есть, она не ошиблась. Сердце забилось чаще. Наконец Бобби взглянул на нее, и Джулия прочла в его взгляде такую муку, что не выдержала – потупилась. Из скупых вопросов Бобби трудно было догадаться, что же все-таки случилось. А может, Джулия просто боялась угадать.

Разговор подходил к концу.

– Нет, Ли, ты действовал правильно. Так и продолжай. Что? Спасибо, Ли. Ничего, ничего. Мы уж постараемся не падать духом. Как-нибудь переживем.

Бобби положил трубку, зажал руки между коленей и опустил голову.

Джулия ни о чем не спросила, как будто неведомая трагедия, о которой рассказал Ли, – не больше чем слова и, если расспросами не накликать беду, все обойдется.

Бобби опустился на колени возле кресла Джулии, взял ее за руки и ласково их поцеловал.

Итак, произошло самое страшное.

– Томас погиб, – тихо произнес Бобби. Джулия догадывалась. Она призвала все свое мужество, но слова Бобби сразили ее наповал.

– Бедная моя Джулия. Вот горе-то. Но это еще не все.

Бобби рассказал про смерть Хэла.

– А перед самым моим звонком Ли узнал, что Клинт и Фелина тоже мертвы.

Это известие добило Джулию. Хэл, Клинт, Фелина, люди, которых она бесконечно любила и уважала! И как было не восхищаться стойкостью глухонемой женщины, которая вопреки своему изъяну жила самой что ни на есть полноценной жизнью. Джулия мучилась от того, что вынуждена горевать обо всех троих вместе, – следовало бы оплакать гибель каждого в отдельности, они того заслуживают. Угнетало ее и то, что скорбь, вызванная их гибелью, была лишь бледной тенью того горя, которое она испытывала при мысли о Томасе. Иначе и быть не могло, но Джулия упрекала себя чуть ли не за бездушие.