Музыка ночи - Джон Коннолли

Внезапно доктор Ватсон многозначительно кашлянул. Остальные с изумлением уставились на него. Бравый доктор на всем протяжении беседы невозмутимо хлебал гороховый суп (надо сказать, что здесь он был отменным – поистине кулинарный шедевр), но разговор слушал с неослабным вниманием. Между прочим, доктор Ватсон был намного мудрей, чем ему подчас предписывалось, – его просто затмевало неистовое сияние Холмса.

– По-моему, это в значительной мере вопрос веры, – рассудил он. – Как вы, мистер Хедли, сами изволили заметить: читатели не меньше самих авторов причастны к оживлению персонажей. Поэтому решение…

Окончание его фразы повисло в воздухе.

– Решение в том, чтобы сделать нового Холмса не таким достоверным, как старый, – завершил Холмс и так хлопнул компаньона по спине, что тот поперхнулся (хорошо хоть, Ватсон в данный момент не жевал). – Ватсон, а вы гениальны!

– Весьма признателен, – скромно ответил тот. – А теперь как насчет пудинга?

* * *

В Кэкстонскую частную библиотеку Конан Дойл никогда не наведывался, хотя мистер Хедли выдал ему именное бессрочное приглашение. По словам писателя, он считал благоразумным дистанцироваться от Кэкстона, а с великими литературными героями он предпочитал общаться с помощью книг. Ну а с Холмсом и Ватсоном он тоже никогда более не встречался – знаменитые персонажи и так жили в его воображении. Зато он четко сориентировался на то, чтобы подточить веру во вторую инкарнацию своих креатур. Конан Дойл намеренно пересыпал поздние рассказы о Шерлоке событиями столь невероятными и сюжетами такими мыльными, что читатели могли или усомниться в их подлинности (взять, к примеру, «Вампира в Суссексе»), или разочароваться («Пропавший регбист», «Пенсне в золотой оправе», «Человек с побелевшим лицом»)^[89]. А Ватсону он вообще уготовил несколько жен, которых даже не называл по именам! Публикация подобных историй не слишком интересовала Конан Дойла, и, уставая изощряться в каждом последующем опусе, он с тихой отрадой ощущал, что способствует выживанию Кэкстонской библиотеки и безмятежному счастью ее коренных обитателей. Ну а странное знакомство Конан Дойла с Холмсом и Ватсоном придало ему мужества (через некоторое время после той встречи писатель потерял свою жену, а буквально за месяц до окончания Первой мировой войны лишился и сына Кингсли).

Много лет Конан Дойл провел в поисках доказательств загробной жизни, но так ничего и не нашел, зато знание о существовании Кэкстонской библиотеки стало для него откровением. Сила веры, переносящая вымышленных персонажей в наш мир, подарила Конан Дойлю отзвук иной реальности и вселила в писателя надежду, что то же самое возможно и по отношению к тем, кого он продолжал любить до сих пор. Кэкстон оказался вселенной, превосходящей по размерам нашу суетную земную обитель, – и это была вселенная полноценная, гармоничная и созидательная. А если в таком мироздании способен обитать один, то почему не могут и другие?

Вскоре после кончины Конан Дойла в июле тысяча девятьсот тридцатого года в библиотеку поступили первоиздания книг о Холмсе, включая и «Воспоминания Шерлока Холмса» вкупе с манускриптом, проливающим свет на всю историю.

Тогда библиотекарем был уже мистер Гедеон, который вместе с Холмсом и Ватсоном пережил пару довольно нервозных дней (а вдруг план, выношенный Ватсоном и приведенный в действие Конан Дойлем, не сработает?). Однако новоявленные Холмс и Ватсон на пороге не появились, а в недрах книгохранилища пронесся таинственный порыв ветра, как будто непостижимо огромное, старое здание издало вздох облегчения.

Нынче на стене внутри Кэкстонской библиотеки можно видеть скромную синюю табличку, как раз над полкой с собранием произведений Конан Дойла. Надпись на ней гласит: «В память о сэре Артуре Конан Дойле (1859–1930), за заслуги перед Кэкстонской частной библиотекой и книгохранилищем».