Валентайн - С. П. Сомтоу

• зеркало •

Когда снимается фильм, о реальности забывают. Киносъемки — это пространство, замкнутое на себе; внешний мир их вообще не затрагивает. В мире могут объявить войну, или там разразится жуткая эпидемия, или начнется всеобщая длительная забастовка; но на съемочной площадке единственная реальность — искусственная.

Вот почему — хотя огонь охватил весь лес вокруг Узла, хотя в окрестных городах объявили срочную эвакуацию, а усиленные пожарные команды уже собирались в зоне пожара — все это никак не коснулось зеркальной комнаты в студийном павильоне, который стоял точно в центре двух кругов силы, начерченных Симоной Арлета и Пи-Джеем Галлахером в их готовящемся апокалипсическом противостоянии.

Брайен с Петрой мчались по узкой горной дороге, прорезавшей стену огня. Лес горел с обеих сторон. Охваченные пламенем деревья падали на дорогу, но всегда — сзади, ни разу — спереди. Их пропускали во внутренний круг. Вот если бы они бежали оттуда — тогда все было бы по-другому. Им бы не дали уйти. Но вход был свободен. Хотя все окна были закрыты, в машину уже проникал едкий дым. Петра кашляла и задыхалась. Но Брайен упорно ехал вперед. Все равно путь назад был закрыт. Но впереди дорога была свободной — как по волшебству.

Они ехали молча. Машина нагрелась. Внутри было — как в духовке. На заднем сиденье лежал большой пластиковый мешок с инструментами. Набор охотника за вампирами. Колья и крикетные молотки. Бутылки и термосы со святой водой. Связка чеснока. Темные предрассудки и мракобесие... единственное, что осталось. Единственное, что надежно.

Кресты и распятия в больших количествах.

Наконец они вырвались из стены огня. Здесь, в самом центре огненного кольца было на удивление тихо. Так тихо, что даже страшно. Они проехали мимо фанерного фасада особняка Тимми Валентайна, который выгорел дотла. Кое-где вдоль рельсового пути для подвижной камеры еще дымились крошечные очаги огня. И повсюду лежали трупы. Обгоревшие тела.

— Кто это, интересно, — сказал Брайен.

— Не останавливайся, — сказала Петра. — Все равно им уже не помочь.

Даже когда она закрывала глаза, перед внутренним взором все равно бушевал огонь — яркое пламя на фоне глухой стены тьмы.

* * *

• колдунья •

Симона громко постучала в дверь трейлера Тоддов. Никто не ответил. Она распахнула дверь и вошла. Марджори сидела на месте — ждала. Ничего другого Симона и не ожидала. Телевизор по-прежнему работал: в кадре — гора, охваченная пламенем, с высоты птичьего полета. Диктор за кадром объявил экстренный выпуск новостей. На склоне горы чернел круг темноты, нетронутый огнем. Это был круг, начерченный Симоной, — темное сердце огненной бури.

Марджори, конечно, была не в состоянии оценить всю иронию ситуации. Но от нее и не требовалось понимание. Только согласие.

Есть серьезные опасения, что актеры и съемочная группа «Валентайна» — в том числе всемирно известный режиссер Джонатан Бэр, знаменитый Джейсон Сирота и юный Эйнджел Тодд — остались в зоне пожара, на съемочной площадке в Узле... Вертолетам не удалось прорваться сквозь стену огня... общая площадь пожара на данный момент составляет квадратную милю... на съемках с воздуха видно, что город, где когда-то был дом Тимми Валентайна, изолирован в кольце огня... точно в центре лесного пожара... В конце сезона лесных пожаров, после такого обильного ливня... ученые утверждают, что данный пожар — какая-то аномалия... каприз природы...

— Мы уже здесь, Марджори, — тихо сказала Симона. — Приготовься. Пора.

Преподобный Дамиан Питерс встал в дверях. Горящий лес у него за спиной создавал зыбкий сияющий фон, отчего фигура проповедника казалась огромной и черной, почти демонической. Дамиан улыбался суровой и неумолимой улыбкой, какой улыбаются только боги. Симона знала: это ее властелин и ее слуга. Величайший из величайших, но и он все равно склонится перед волей Богини. Ибо так было всегда.

— Преподобный Питерс! — воскликнула мать Эйнджела Тодда. — Я вас видела по телевизору. — Как будто, подумала про себя Симона, человек может стать для нее реальным только в том случае, если она его видела по телевизору. — Я ваша большая поклонница. — Марджори произносила все это с благоговейным придыханием, в нелепых потугах на роль прожженной соблазнительницы, которая вдруг сподобилась счастья познакомиться лично с каким-нибудь знаменитым киноактером из общепризнанных секс-символов. Дамиан — уж никак не Джеймс Дин — раскинул руки в «распятой» позе и пробормотал невнятное благословение.