Ангелы Суджи - Владимир Дмитриевич Пронский

Когда через полчаса пришёл внедорожник, и капитан с двумя охранниками повели Огиенко к машине, он сказал на прощание:

‒ Спасибо, сержант! Ты настоящий человек…

Когда капитан уехал, Силантьев вышел из блиндажа, окликнув Медведева, подошёл к нему, спросил:

‒ Как ты его обнаружил?

‒ В тепловизор, полезная штука.

‒ А твой «крестник», оказывается, наполовину русский, бабка у него из-под Рязани. Твоя землячка. Вот как всё сплетено. И говорит он на русском чисто, без гаканья. Он как, во весь рост шёл?

‒ Именно так… Сначала шёл, а когда начали стрелять ‒ пополз.

‒ У них ведь тоже часовые есть. Ты-то обнаружил, так же и они его засекли. Незаметно трудно сбежать.

‒ Но всё обошлось для него. Повезло.

‒ Это верно. Их там в такие условия поставили, в такие тиски зажали, что мама не горюй. Ладно, бди!

‒ Товарищ сержант, хотел спросить: вы сами-то откуда будете?

‒ Из Карелии, а что? Когда нашу дивизию начали формировать, я поступил на службу по контракту, думал недалеко от дома буду служить, а получилось, что сначала на Луганское направление выдвинули, а теперь вот на Курском воюю.

‒ Не жалеете, что подписали контракт?

‒ Ни капли. Я уж служил два года по контракту после срочной, там и сержантом стал. Потом под мобилизацию попал, прослужил полгода, был ранен, какое-то время на инвалидности сидел, потом окончательно излечился, и вот снова в войсках. Неймётся мне.

‒ А чего первый раз-то расторгли?

‒ Женился, жена настояла. А я оказался слабохарактерным.

‒ Теперь, значит, характера прибавилось? Или жена привыкла?

‒ Какой ты всё-таки любопытный. Знаешь ведь, что на посту разговаривать категорически не полагается?

‒ Знаю.

‒ А сам чего же?

‒ Да это так, вскользь… Детишки-то имеются?

‒ Две девчонки. Бракодел я. Ну, ладно. Поговорили, и хватит, а то вместе на губу загудим!

Хорошо поболтал Медведев с сержантом, хотя и в нарушение устава, но это малая провинность. Главное для него в сегодняшнем дежурстве то, что вовремя обнаружил перебежчика, вовремя оповестил командира, который оказался и ненамного моложе, но бывалым, оказывается, с таким не пропадёшь.

Пока говорил, видел, что Земляков неподалёку крутится, а как сержант ушёл, то он подошёл и хмыкнул:

‒ С начальством скорешился?!

‒ Ладно, не прикалывайся и не ревнуй. Немного о себе он рассказал. Ведь интересно же, кто тобой командует, отдашь, не задумываясь, жизнь за командира, или подумаешь. А для этого, чтобы всем жертвовать ради кого-то, надо знать, что твоя жертва станет необходимой…

‒ О, как ты заговорил!

‒ Тебя наслушался. Ладно, Серёг, разбегаемся. Немного осталось до смены караула. Тебе тепловизор дали, вот и радуйся игрушке, держи уши на макушке.

‒ Прям стихами заговорил.

‒ Не прикалывайся, а неси службу и не поддавайся её тяготам.

5

После суток караульной службы всё почти отделение чувствовало себя разбитым, невыспавшимся. Те, кто в дневальных ходил, обеспечивая общий порядок в подразделениях взвода, наводя чистоту в блиндаже, окопах, обеспечивая обогрев, заготовку дров, доставку воды, горячей пищи, ‒ тем легче было, хотя при случае и они участвовали в удержании позиции, и в атаку шли вместе со всеми. В общем, как сказал появившийся утром следующего дня командир взвода лейтенант Егор Зимин, вернувшийся из госпиталя и заглянувший в блиндаж для знакомства с вновь прибывшими:

‒ Рад приветствовать новых сослуживцев, все вы, вижу, не юнцы едва оперившиеся, а, чувствуется, настоящие воины. Рад знакомству и, надеюсь, мы принесём пользу друг другу, а главное ‒ Отечеству!

Слова произнёс бодрые, хотя сам, похоже, был юнцом и внешне не произвёл впечатление: бледный, исхудавший, словно голодал безмерно, и лицом невидный: мелкий, чернявенький ‒ явно не породистый. Зато в тот же день проявил себя при отражении очередной атаки неприятеля. Первым пошёл в наступление, опередив даже Медведева, последним возвращался, пока пулемётчики прикрывали отход, помогая нести раненого бойца. В общем, проявил себя, за спинами не прятался. И после не сразу покинул расположение. Отобедал вместе со всеми, поспрашивал, кто откуда прибыл, и когда собрался уходить, сказал, словно извинился: «Надо в другой опорник заглянуть…». Перед его уходом к нему подошёл Медведев:

‒ Товарищ лейтенант, разрешите обратиться?!

‒ Обращайтесь!

‒ Рядовой Медведев. Хотел спросить: долго мы ещё будем туда-сюда по полю бегать? Пока был снежок ‒ это даже в радость, а ведь теплеет на глазах, распутица наступит ‒ не будет того удовольствия.

Зимин осмотрел стоявшего перед ним рядового и спросил встречно:

‒ А вы что, удовольствия ищите в войне? И почему вы обуты не по уставу?

‒ У нас тут все кто в чём: кто в кирзачах, как я, кто в резиновых утеплённых ‒ берцы для парадного марша бережём, да и не особенно постоишь в них в карауле на морозе! Между прочим, в недавние времена караульным валенки и тулупы выдавали.

‒ Ответ принимается… А то, что топчемся на месте, таков пока приказ, а он, как известно, в армии не обсуждается. Но вы не переживайте ‒ успеете, навоюетесь, а скоро и в настоящее дело пойдёте. Ответ понятен?

‒ Так точно! ‒ отрапортовал Медведев, хотя ничего не понял из отговорки лейтенанта.

Всё прояснилось на следующий день, когда Зимин появился в блиндаже с новым командиром роты. Это уже что-то значило и подтверждало слова лейтенанта, сказанные накануне Медведеву. Построиться в шеренгу в блиндаже невозможно, поэтому стояли кто где мог. Сначала по стойке «Смирно», потом, когда прозвучала команда лейтенанта «Вольно», переминались с ноги на ногу.

В командире роты чувствовался бывалый мужик, ну и командир соответственно: крепкий, статный. В годах, правда, под глазами мешки. Глаза серые, умные, лоб высокий. Такого слушать и слушать. «Родственная душа старой закваски!» ‒ подумал о нём Медведев и покосился на Землякова, стоявшего сзади, подтолкнул его, поставил впереди себя, шепнув: «Слушай!».

‒ Бойцы, должен вам сообщить, что из вашего взвода необходимо отобрать 15–16 человек для специального задания; из каждого отделения по группе. Задание ответственное и важное, сопряжено с риском для жизни. Дело добровольное. При этом имеются ограничения по росту и весу. Требуются выносливые, прежде всего, невысокие, крепкие и здоровые. Поднимите руки!

Подняли все.

‒ Это хорошо, что вы так настроены, но всех нельзя зачислить в эти группы по указанным выше причинам, а также по причине невозможности нарушения боеспособности на вверенном