Горячая точка - Борис Геннадьевич Цеханович

Покидал я мэрию с чувством сделанной огромной ошибки, но никак не мог понять – В чём она?

День прошёл в суете и после ужина привычно включил телевизор, чтобы посмотреть местные новости. Аккуратная, подтянутая грузинская дикторша, с характерными темнеющими усиками над верхней губой, рассказывала о событиях происшедших в Зугдиди за день и в конце ошарашила меня.

– ….По заявлением командования миротворческого батальона, расквартированного в нашем городе, они отказываются принимать участие в городских мероприятиях связанных с чествованием ветеранов Великой Отечественной войны, а также Дня Победы, в которую немалый вклад внесли и граждане Грузии, тем самым выказывая неуважения к ветеранам….

Меня аж холодным потом накрыло. Я вскочил с табурета и ринулся к оперативному дежурному: – Срочно, по тревоге командира батальона с замами на совещание.

В кабинете сидел полковник Суханов, строча очередную кляузу на выявленное нарушение, а через три минуты появились и встревоженные офицеры.

– Что случилось, товарищ подполковник, – сразу спросил командир батальона.

– Товарищ капитан, вы свободны. Вас это не касается. – Начальник штаба батальона скорчил недовольную рожу, глянул на комбата и, увидев его кивок, вышел из кабинета.

– Товарищи офицеры, я вчера имел отличное от вас мнение по поводу проведения праздника 9го мая с посещением нас грузинскими ветеранами, но проявил мягкотелость в этом вопросе и пошёл у вас на поводу. Наше решение сегодня довёл завуалировано в мэрии, а сейчас они вовсю стебаются по телевидению и позорят нас. Я понял – мы совершаем политическую ошибку, самоустраняясь от совместного празднования. Поэтому решение следующее.

– Товарищ майор, – я ткнул карандашом в командира батальона, – если у нас нет денег, то разрешаю… А если есть сомнение – Приказываю продать некую толику бензина, на которую завтра закупить необходимое количество водки. Зампотылу. Вам, товарищ майор, изыскать все резервы, но 9 мая накрыть столы кашей гречневой с тушёнкой, хлебом и ещё какими-нибудь разносолами из расчёта на сорок человек. Из этого расчёта приготовить в качестве подарка каждому ветерану по коробке сухпая и по буханке нашего знаменитого хлеба. Всё. Вопросы есть?

– Оооо…, товарищ подполковник, очень много, – многозначительно произнёс командир батальона.

– Ну, чтоб вопросов много не было. То, что я сейчас сказал – Это приказ и обсуждению не подлежит. А если вы такие ссыкуны, то я сейчас, если это необходимо, выдам приказ в письменном виде за своей подписью, но не дам вам сорвать политически важное мероприятие. Теперь вопросы есть?

Комбат переглянулся с замами, поднялся: – Товарищ подполковник, разрешите мы полчаса посовещаемся своим батальонным коллективом.

– Хорошо. Идите. Замполит, на минуту останься

Капитан оглянулся на комбата, получил немое согласие и замполит обратно приземлился на свой стул.

Как только за офицерами закрылась дверь, я сразу повёл наступление на замполита: – Товарищ капитан, вот если сейчас вы примете на своём совещании неправильное решение, то я могу понять командира батальона с начальником штаба, которые являются командирами и дальше своего батальона видеть ничего не хотят, лишь бы досадить этому выскочке подполковнику Копытову. Зампотылу с зампотехом им тоже до лампочки. У них у самих свои хозяйства нехилые. Но если ты сейчас не сработаешь, я тебя не пойму. Ты политработник и должен понимать всю политическую важность, психологическую важность этого мероприятия на вражеской территории. Иди, больше я тебе ничего говорить не буду. Но вдогонок скажу – меня назвали Борисом в честь моего дядьки, который прошёл всю войну и погиб на следующий день после Победы. Я думаю, что тебе и всем вам тоже стоит вспомнить, у кого кто воевал.

Офицер вышел, а я устало откинулся на спинку стула: – Ну что, товарищ полковник, скажете? Вот сейчас упрутся, да ещё этот пацан, начальник штаба, если на комбата надавит… Ну и что будем делать тогда? Ваше какое видение…?

– Я не знаю. Надо думать. Может завтра с утра смотаться в Сухуми и получить деньги? – Неуверенно начал излагать своё виденье полковник, но я его сразу обрезал.

– Деньги на офицеров получают в день выдачи в Гудауте. То есть через неделю. Это раз. А два. Даже если деньги есть – просто не успеваем. Водку, ладно успеем купить и 9го с утра на рынке, а с остальным. Что, приедут и мы им только водки нальём? А закусить? Хоть чем-то?

Суханов задумчиво повесил голову, потом встрепенулся: – Борис Геннадьевич, а про письменный приказ ты по-серьёзному сказал?

– Да ты что, Геннадий Иванович, я не такой ещё дурак. Да они потом на этот приказ всю недостачу спишут и шантажировать меня начнут. Это я им направление в каком надо действовать показал. Зампотылу с зампотехом ещё те жучки. Есть у них заначки и неплохие, я в этом уверен. Ну а если зажмут и не захотят делиться, то тогда придётся идти к нашим грузинам в «Реанимацию» и под свою зарплату майскую всё заказывать. Другого выхода я не вижу. Но тогда…. Все мои принципы по боку, я блядь, Командующему в цветах и красках всё сдам и всех сдам. Я научу этих щенков День Победы уважать.

– Борис Геннадьевич, на мою зарплату тоже можете рассчитывать. Ничего страшного, месяц и без денег можно прожить…

– Спасибо, Геннадий Иванович.

Но через полчаса всё разрешилось благополучно. Зашёл командир батальона и твёрдо доложил: – Резервы изысканы, батальон готов принять ветеранов из расчёта сорок человек.

– Спасибо, товарищ майор, я не сомневался что вы примете правильное решение.

На следующий день, с утра проехал в мэрию и сообщил Тенгизу Варламовичу, что учение в связи с праздниками, решили перенести на более поздний срок и мы готовы 9го мая принять у себя ветеранов. Быстро утрясли время посещения и я помчался на совещание в миссию ООН. Холингера не было, и совещание вёл его зам датчанин Пэр Ибсен. Особенно его волновали радиоуправляемые фугасы, которые были сняты позавчера на дороге в Гали во время четырёхсторонних переговоров. Он всё пытал меня – Не на них ли, миротворцев, партизаны ставили фугасы? А я как мог успокаивал его, приводя различные аргументы на тему, что партизанам совершенно не выгодна диверсия против ООНовцев. Но вроде бы не сумел развеять их сомнения. А про себя думал – Кому вы на хрен нужны – неженки….

Очень приятно было видеть кислую рожу полковника Ошкерелия, когда я на обратном пути заехал в его штаб и так небрежно сообщил, что мы завтра у себя принимаем ветеранов. Перед тем как заехать в мэрию, я