Русский капкан - Борис Яроцкий

Из Вашингтона на имя американского командующего Джорджа Стюарта по радио шифром была принята телеграмма о подготовке диверсионного отряда из числа русских офицеров для ликвидации Архангельского губисполкома. После выполнения задания отряд награждался премией в сумме десять тысяч долларов. Ответственность за операцию возлагалась на вице-консула в Архангельске Г.Д.Вискерманна.

В штаб Миллера разведка доносила: губернские учреждения работают в прежнем режиме, признаков эвакуации нет, а если и будут, то проследить несложно: на территории губернии остался один город – Котлас.

Туда уже торили тайные тропы лазутчики от экспедиционного корпуса и от штаба Миллера. Перед лазутчиками стояла одна задача: легализоваться в городе, сколотить отряды из надежных сторонников прежнего режима, обеспечить десантирование союзных войск, затем (деньгами и посулами) заставить служащих Архангельского губисполкома работать на оккупационную власть. Тех, кто откажется помогать новой власти устанавливать в губернии демократию, под конвоем отправить на Мудьюгу. И генерал Миллер заставлял своих гвардейцев усердствовать – работать на Россию.

В словах Евгения Карловича сквозила тревога за губернию: британцы перехватят инициативу, и усилия Белой армии не будут вознаграждены. Сколько офицеров и солдат нашли себе могилу в болотах под Шенкурском, чтоб подобраться к губисполкому и уничтожить его одним стремительным ударом. Но в самый решающий момент удача отвернулась от Миллера и его армии.

Не раньше как неделю назад, на переправе у Погоста через Северную Двину, красные перехватили лазутчика от главнокомандующего адмирала Колчака. При нем было зашифрованное письмо, адресованное командующему экспедиционными войсками генерал-майору Фредерику Пулу.

Колчак просил ускорить продвижение по реке Северная Двина, как можно быстрее захватить Котлас. Тогда советским войскам во главе с губисполкомом некуда будет отходить, разве что в Шенкурск, а вокруг Шенкурска в засаде батальоны Белой армии.

И в Архангельск красные не вернутся – опоздали. В губисполкоме рассматривался и такой вариант: город Архангельск врагу не сдавать – превратить в осажденную крепость. Были боеприпасы. Было продовольствие. Но в инженерном отношении гарнизон не готов держать оборону. Город-порт, расположенный вдоль берега Северной Двины, считай, на тридцать километров, по рельефу местности не имел таких преимуществ, как Порт-Артур или Севастополь. «Город на мхах» – так его называли сами архангелогородцы – уязвим во всех отношениях.

Эвакуация проходила в спешке, не хватало речного транспорта, но все-таки людей и главные грузы удалось отправить вверх по реке.

В момент, когда последние пароходы с эвакуированными отошли от пристани, в Архангельске произошло вооруженное выступление контрреволюции. К власти пришло заранее сформированное Верховное управление Северной области – правительство о главе с социалистом Чайковским.

Оно встречало интервентов как освободителей Русского Севера от диктаторской власти большевиков.

Когда интервенты оккупировали Беломорье, с большим запозданием 6 августа 1918 года Высший военный совет образовал Северо-Восточный участок завесы.

Руководство участком – вопреки настоянию Троцкого – Высший военный совет возложил на большевика Михаила Сергеевича Кедрова. Двумя днями раньше, 4 августа, Кедров предложил объединить войска местных Советов в Архангельский район обороны, что и было сделано.

Перед объединенными войсками Кедров поставил задачу:

– Мы должны воспрепятствовать распространению высадившихся иностранных войск как по суше, так и по рекам внутрь страны.

– А как же море? – кто-то бросил реплику.

– И берега моря.

Он тут же огласил директиву из Москвы, полученную только что по телеграфу:

«Советское правительство требует во что бы то ни стало не сдать врагу Котласа».

Каждый, кто был в этом зале на секретном совещании, разделял тревогу Москвы: если Антанта и белогвардейцы Колчака соединятся, они единым северо-восточным фронтом поведут наступление на Москву.

Четко вырисовывались три направления: