Чужая луна - Игорь Болгарин

Когда Деремешко уехал, Кольцов еще долго ходил по номеру, еще и еще раз продумывал предстоящую поездку. Остановился у окна, смотрел на море. С досадой подумал о какой-то неопределенности: с самого начала все незаладилось. Не пошло бы и дальше наперекосяк.

Но на рассвете его разбудил Артем:

— Кончайте ночевать. Командир велел вас к нему доставить!

И вскоре они были на Старобазарной площади, миновали часового и двух мраморных грифонов, поднялись на второй этаж. Дверь была открыта.

Повеселевший Деремешко вышел навстречу Кольцову, ввел его в кабинет, где сидели двое крепких загорелых мужчин, точнее даже — парень и мужчина. Они были чем-то похожи, и Кольцов поначалу решил, что это отец с сыном. Лишь значительно позже он узнал, что они просто хорошие друзья и не менее хорошие соседи.

Они поднялись. Старший с вислыми, почти казацкими усами, шагнул навстречу Кольцову, представился:

— Атанас… можно еще, но не надо… Даргов.

Второй крепко пожал Кольцову руку.

— Здравствуй, товарищ! Я — Коста! — после чего поднял кулак в коммунистическом приветствии: — Да здраво революция!

— Ты коммунист? — весело спросил Павел.

— Пока еще нет. Пока контрабандист, — со смехом ответил Коста.

— Здравствуйте! — поздоровался с обоими болгарами Кольцов. — Называйте меня — Павел. Можно: Паша. Кому как нравится.

— Уже нравится, — сказал Атанас и добавил: — Сегодня вечером. Если можно?

— Нужно, — улыбнулся Кольцов.

— Так будет! — в ответ улыбнулся Атанас.

И контрабандисты покинули кабинет Деремешко.

— Атанас — коммунист, — провожая их взглядом, сказал Деремешко.

— Коммунисты — контрабандисты — рецидивисты! — улыбнулся Кольцов.

— В жизни все бывает, — философски заметил Деремешко. — Даже то, чего не бывает.

— Почему они задержались? — спросил Кольцов.

— У Косты, который помоложе, жена рожала. Трудно, говорит, еле спасли. Двенадцать фунтов. Богатырь.

— Мальчишка — это хорошо, — сказал Кольцов. — Хотя с девочками меньше хлопот.

— У тебя много детей? — поинтересовался Деремешко.

— Пока нет, — но тут же Кольцов поправился: — Впрочем, есть. Двое. Мальчик и девочка.

Деремешко удивленно взглянул на Кольцова:

— Забыл, что ли?

— Да нет. Тут другое, — сказал Кольцов и неохотно добавил: — Не будем об этом!

— Не хочешь — не говори, — Деремешко почувствовал какую-то боль в словах Кольцова и понимающе добавил: — Под каждой печкой свои тараканы.

Помолчали.

— Погуляй по городу, — посоветовал ему Деремешко. — Но еще засветло будь в гостинице. Я за тобой заеду.

Вечером, когда солнце клонилось к закату, Деремешко вывез Кольцова за город, к небольшой, упрятавшейся между известняковых обрывов, бухточке. Неподалеку от берега в ней покачивалась на тихой волне двухмачтовая рыбацкая фелюга.

Они спустились к берегу. Им навстречу вышел Атанас. Вынув изо рта курительную трубку, он указал ею на фелюгу:

— Нравится? — спросил он.

В закатном свете полуспущенные латаные паруса сухо шелестели.

— Я потом скажу, когда на место прибудем, — сказал Кольцов.

— Надеюсь, доплывем, — пыхнул трубкой Атанас: — Бог поможет.

— Ты в Бога веришь?

— Наверное, да, — и, заметив какой-то непорядок, Атанас что-то по-болгарски закричал Косте и побрел к нему по воде — разбираться.

Кольцов обернулся к Деремешко:

— Богомольные коммунисты-контрабандисты! До такого я бы никогда не додумался! — и спросил: — Ну, что? Будем прощаться?

— Не торопись. Успеем.

Солнце уже почти ложилось на горизонт, когда наверху, у обрыва, появился Артем. Придерживая за руку женщину, он помогал ей пускаться вниз, к берегу бухточки. Следом за ними шел мальчишка. Они прошли почти до половины спуска, когда мальчишка их окликнул:

— Мама, подождите, пожалуйста!

— Что там у тебя? — отозвалась женщина.

— Я сейчас. Камешек в сандалий попал.

— Доганяй! — строго сказала женщина. — Видишь, нас уже ждут!

И они продолжили спускаться.

Мальчишка присел, вытряхнул камешек, обогнал Артема и свою маму и спрыгнул на песок неподалеку от Кольцова.

— Здравствуйте! — сказал он Кольцову и указал глазами на Деремешко: — А с Иваном Аврамовичем мы уже познакомились. Меня зовут Леонидом. А то вон — моя мама, Елизавета Михайловна.

— Здравствуй, Леонид. Можно, я буду называть тебя просто Леней?

— Я сам хотел вас об этом попросить. Даже Ленькой, если я в чем-то провинюсь. Меня так папа иногда называет. Ну, это если я что-то…

— А ты не допускай этого «что-то».

— Иногда оно почему-то само собою получается. Но я, конечно, буду стараться.

— Значит, договорились, — Кольцов протянул мальчишке руку. — Меня зовут Павел Андреевич. Можно дядя Павел… или дядя Паша. Как тебе будет удобнее.

— Благодарю вас, — едва не прищелкнул ногой мальчишка и тут же добавил: — Я здесь впервые увидел море. У нас в Киеве река, называется Днепр. Она тоже широкая, но, конечно, с морем не сравнить.

Мать Леонида тоже подошла к Кольцову и Деремешко:

— Я так поняла, Леонид меня уже вам представил. А Иван Аврамович сказал, — она указала взглядом на Деремешко, — что вы будете нашим попутчиком и зовут вас Павел Андреевич.

— Совершенно верно, мадам. Буду рад сопутствовать вам с Леонидом в этом, надеюсь, приятном путешествии.

Женщина была невысокого росточка, миловидная, с легкой раскосинкой в глазах. Разговаривая, она приятно картавила.

— Честно скажу, я очень боюсь. На большом пароходе не так страшно.

— Здесь более безопасно, — успокоил ее Кольцов. — Фелюга идет вблизи берегов. Она в любой момент может пристать к берегу.

— Спасибо. Вы меня успокоили. Обещаю, не буду бояться! — с шутливой торжественностью сказала она.

Подошли Атанас и Коста, сказали Деремешке и Артему:

— Как это по-русски: прос-чай-те!

— Так не надо. Лучше: до свиданья!

Артем передал Косте увесистый пакет.

— Отнеси на борт.

— Что здесь? — спросил любопытный Леня.

— Все, что доктор прописал, — ответил Артем

— Мы тоже… имам. — Коста вброд прошел к фелюге, оставил там пакет и вернулся.

Когда все попрощались с Деремешко и Артемом, Коста сказал женщине: