Предательство истины - Джон Марк Дуган

уже четыре дня тишины, и если бы мы подписали соглашение, то уже сегодня могли бы отводить вооружения. Он соглашается и сообщает, что ему нужно получить согласование для подписания документа. И на этой ноте готовности к решению проблемы мы расстаемся. Но в двадцать часов Украина взрывает линию электроснабжения, и вся республика остается без электричества. На улице мороз двадцать пять градусов, света нет, парализована вся инфраструктура. Вода в трубах остывает, и мы на грани того, что эти трубы начнут разрываться от замерзшей воды. И это за несколько часов до наступления Нового года.

Его голос стал мрачным, когда он рассказывал о борьбе за выживание в зимний мороз.

– Наши коммунальщики приложили титанические усилия, чтобы предотвратить коллапс системы электроснабжения. В течение трех часов они смогли восстановить подачу электричества на объекты энергоснабжения, запустить насосы и спасти систему теплоснабжения. В половину двенадцатого нам удалось подать свет в дома жителей, и люди смогли встретить Новый год со светом и теплом.

Повествование Владислава вновь перешло к вопросу военного террора, который Украина обратила против жителей республики:

– Восьмого января Украина усиливает военное давление. Они серьезно обстреливают наши территории, предпринимают попытку взорвать мост в Станице Луганской, хотя незадолго до этого мы договорились с украинской стороной, что мирные жители смогут пересечь линию соприкосновения и войти в республику в целях их безопасности.

Владислав сделал небольшую паузу, пронзительным взглядом посмотрел мне прямо в глаза и вдумчиво продолжил:

– Ситуация вокруг Дебальцева накаляется, поэтому в январе мы предпринимаем попытку наступления. Это было важно, потому что Дебальцево – это крупный железнодорожный узел, от которого зависит работа многих предприятий. На этом фоне был организован ряд заседаний контактной группы в Минске. После нескольких безуспешных попыток тридцатого января прошла встреча, где участвовали Кучма, второй президент Украины, Медведчук, лидер одной из политических партий, и Руслан Демченко, представитель украинского МИДа. Кроме них еще присутствовал начальник главного следственного управления СБУ Василий Вовк. ЛНР представлял я, а ДНР – Денис Пушилин, заместитель председателя Народного совета на тот момент. От России присутствовал Зурабов, посол России на Украине, а ОБСЕ представляла Хайди Тальявини, которая была координатором контактной группы. Мы обсуждали возможность реализации решения, которого мы достигли в сентябре – решения по политическому урегулированию конфликта. Суть заключалась в том, что украинская сторона не выполнила ни одно из обязательств в рамках достигнутых договоренностей.

В словах Дейнего прозвучала ирония.

– На одиннадцатое февраля было назначено заседание контактной группы. На эту же дату в Минске назначен саммит глав правительств стран «Нормандской четверки» – Германии, Франции, России и Украины. Мы все приезжаем в Минск одиннадцатого февраля. У нас уже есть готовый текст документа, который мы готовы подписывать. Госпожа Меркель прибывает в Минск, ее приглашают в «Президент-Отель» на саммит «Нормандской четверки». Но Меркель, узнав, что в том же отеле будет проходить заседание контактной группы, заявила, что она не войдет в одно здание с террористами, подразумевая меня и Пушилина. Очень быстро меняется дислокация, и заседание контактной группы переносится в «Дипсервис Холл» – бывшую резиденцию президента Беларуси.

По мере углубления в повествование тон Владислава становился все более напряженным.

– И вот в тот февральский день внимание всего мира было приковано к нам. Шли переговоры контактной группы, и одновременно в «Президент-Отеле» собралась «Нормандская четверка». Пока великие лидеры совещались в элегантных залах, мы с Пушилиным ожидали, вооружившись документом, в котором заключалась надежда на долгожданный мир.

Дейнего со свойственной ему уверенностью поведал о кульминации переговоров:

– Представители ОБСЕ были согласны с текстом документа, российская сторона его поддержала, Порошенко тоже с текстом был знаком, но в последний момент он отказался его подписывать. Он потребовал, чтобы в документе был пункт о закреплении контроля Украины над Дебальцевом. А в Дебальцево в тот момент были украинские войска, которые оказались в котле между народными милициями ЛНР и ДНР. Свободной была только одна дорога, и мы разрешали производить по ней ротацию военных, забирать раненых, подвозить продовольствие. Мы не хотели штурмовать город, потому что это привело бы к колоссальным жертвам. Мы давали им возможность уйти, но без оружия.

Теперь речь Владислава звучала еще более напряженно, отражая серьезность ситуации.

– Впоследствии я узнал от журналистов, которые присутствовали тогда в Минске, что во время обсуждений Порошенко выходил в холл, кому-то звонил и отдавал приказ открывать огонь по республикам из всех орудий, чтобы оттянуть наши силы от Дебальцева и обеспечить там возможность прорыва.

В воздухе повисла пауза, пропитанная тяжестью тех мгновений.

– В итоге мы нарастили военное давление, и к восьми часам утра Порошенко, наконец, дал согласие на подписание этого документа. С шести часов вечера до восьми часов утра шло вот это жесткое обсуждение.

Слова лились как поток, каждое из них несло в себе весь накал пережитых событий.

– Нам сообщили, что «Нормандская четверка» готова к подписанию документа, и мы приступили к этой процедуре. У нас тоже возникли определенные трудности из-за ситуации в Дебальцеве, и нам понадобилось еще около четырех часов, чтобы окончательно договориться. Изначально точкой отсчета для прекращения огня было одиннадцатое февраля, но мы потратили почти сутки на обсуждения, поэтому в итоговом документе скорректировали эту дату в тексте и подписали комплекс мер по урегулированию конфликта.

Внутренний взор Владислава стремительно пронесся по коридорам истории.

– Не было раньше такого в истории международных отношений, чтобы главы государств проводили переговоры в течение шестнадцати часов. Но в конце концов удалось достичь консенсуса. Через несколько дней после подписания документа мы завершили Чернухино-Дебальцевскую операцию, в которой украинская сторона понесла значительные потери, и закрепили свой контроль над городом. Там мы захватили огромные арсеналы западного оружия, в частности винтовок М16 и пистолетов Glock. Украина уверяла, что их потери в Дебальцеве составили около двухсот бойцов, но на самом деле счет шел на тысячи. Вот так развивалась ситуация с Минскими соглашениями. То есть Украина соглашалась брать на себя какие-то обязательства, только когда терпела поражение на поле боя.

Владислав сделал очередную паузу, давая нам с Машей возможность осмыслить его слова.

– Однако когда дело доходило до исполнения этих обязательств, все было далеко не так радужно. Украина постоянно саботировала выполнение договоренностей, меняла своих представителей и всячески затягивала процесс. В итоге Кучма, который все это время возглавлял украинскую делегацию, вообще отказался в этом участвовать. Кравчук, который заменил его на следующих этапах переговоров, вообще заявил, что украинская делегация не обладает полномочиями для выполнения подписанных в Минске соглашений. Никто не смог заставить Украину перейти к реальным действиям.

Я заметил, что голос Владислава