Сапер, который ошибся - Игорь Афанасьев

Пулемёт заглох, и через некоторое время на минарет поднялась группа церандоевцев. Колона поехала дальше, и развернулась около небольшого жилого массива на окраине Газни.

Проверить район выдвинулась немногочисленная группа церандоя. Вскоре она вернулась, и идущий впереди афганский офицер, махал нам рукой, давая понять, что там всё чисто и духи ушли. Неожиданно со стороны дувалов прогремел выстрел. Пуля попала афганскому офицеру в задницу и он, смешно прихрамывая, побежал прятаться за наши бронемашины.

Вполне возможно, что во время проверки района, церандой договорился с духами, что они скажут, будто никого нет, и русские не будут прочёсывать район. Но в последний момент, душманы заподозрили неладное, и отомстили церандою за измену, хотя он их не выдал.

Поступил приказ прочесать район.

Бойцы покидали десанты, и длинной цепью кинулись к дувалам.

Колона обогнула этот район и выехала на большую улицу, которая примыкала к нему. На улице, как ни в чём не бывало, велась неторопливая торговля. Возле дуканов сидели спокойные дуканщики. Только время от времени на улицу выскакивали духи, которые отстреливались от преследователей и скрывались в узких проулках на другой стороне.

Бронетехника заняла улицу, отрезав пути отхода отступающим душманам, но похоже, что они просочились перед нами или превратились в добропорядочную публику, которая ходила по улице и разглядывала русскую военную технику. Через некоторое время, на улицу вышла пехота. Зачищенный район занимал церандой.

Колона поднялась в предгорье и подъехала к окраине Старого Газни.

Полк занял позиции на краю плоской и широкой площадки, Развернув орудия и пулемёты в сторону мятежного района. Пологие склоны, занесенные снегом, высотой 25–30 метров уходили вниз, в сторону светло коричневых дувалов, находящихся метрах в 400 от нас.

И склоны и позиции полка хорошо простреливали духи.

Я сидел на командирском месте и смотрел в «триплекс» — узкое обзорное окошко вверху, у самого люка. Рассматривал раскинувшийся внизу старинный восточный город, тесно заставленный коробками дувалов.

В башне БМРки мы сидели вшестером.

Один «ветеран», дембель осенник, он давно должен быть дома, но в эти суровые времена дембеля «осенники» уходили домой в феврале.

Два «деда» — отслужившие полтора года, черпак — отслуживший год, я — молодой сержант, в октябре пришедший из учебки и механик-водитель моего призыва.

Деды и ветеран развлекались, доставая меня.

— Кого ты боишься и уважаешь больше «ветерана» или дедов?

Деды убеждали, что больше надо бояться их, потому что мне с ними служить ещё пол года, и когда «ветеран» дембельнётся они меня сгнобят.

Ветеран убеждал, что старый мудрый воин, за несколько недель так достанет молодого, как никакие деды за пол года не смогут.

Обе стороны требовали ответа, и чуть что каждый бил в плечо или спину.

Вот в голове их созрел следующий прикол.

Пули лениво цокали по башне, и ветеран задумчиво произнёс: «Что-то я не пойму, духи обстреливают нас или нет!?»

Деды поняли и сразу же подхватили эту опасную игру.

— Мы тоже ничего не слышим. Может обстрел прекратился!?

Тут же все дружно наехали на меня.

— Ну-ка выгляни! Посмотри, стреляют или нет?

Я упирался изо всех сил, потому что не хотел получать глупое ранение.

— Вы что не слышите, как пули цокают по броне!

Деды стали раздражаться, и угрожающе рычать.

— Ну-ка быстро полез!

Было страшно, но деваться некуда, и открыв люк, полез под пули.

Духи, почуяв движение вероятной мишени, усилили стрельбу.

Мельком выглянул из-за люка, на Старое Газни. Несколько пуль стукнули в люк, и я, захлопнув его, упал вниз, на командирское место.

Деды и ветеран, довольные концертом, спокойно комментировали:

— Ну вот, теперь мы видим, что обстреливают.

Им было всё равно, что меня могут ранить или убить.

Ну, вот обстрел притих, и вперёд пошёл церандой, но на середине склона, духи обстреляли их, и они резво побежали назад.

По полковой связи передали, что «атака» церандоя отбита.

Атаковать будем сами.

Сигнал к атаке — три зелёных «свистка»!

Почти сразу взмыли в небо три зелёных ракеты.

Захлопали десанты, и пехота цепью побежала к дувалам.

По торопливому бегу бойцов, было понятно, что никто останавливаться не собирается, и духи немного постреляв, отступили вглубь города.

Почти сразу подхватив автоматы, полезли сапёры.

Команды штурмовать город наши командиры не отдавали, но старослужащим хотелось, пользуясь, случаем пошмонать. Мы сбежали по склону, и вошли между дувалов. Узкие улочки простреливались, непонятно кем, толи духами, толи нашими, не разберёшь, потому что пули свистели со всех сторон, но слава Богу никого не задели. Где-то в крайних дувалах, кто-то из дедов зацепил большой магнитофон, и послал меня с ним на броню. Не торопясь, я пошёл обратно.

Перестрелка уходила вглубь города, и я спокойно поднимался к своей БМРке.

На самом подходе к ней, увидел, что меня поджидают два офицера. По их требовательным взглядам понял, что это особисты.

Когда подошёл к ним вплотную, они потребовали отдать магнитофон, что я незамедлительно и сделал. Они без комментариев взяли его, и пошли к своему БТРу.

Ну а я полез в свою БМРку и, вглядываясь в очертание города, прислушивался к стрельбе, стараясь угадать, где идёт бой.

Часть колоны, немного вернувшись, стала огибать Старое Газни слева, по дороге Кабул — Кандагар, и дальше по занесённой снегом долине.

Перестрелка вскоре стихла.

Вернулись деды и ветераны, и долго орали на меня за то, что просрал, добытый ими в бою магнитофон.

Начинало смеркаться.

В Старое Газни входил церандой, принимая снова под свой контроль мятежный город.

Нам пора было возвращаться в полк.

Мятежные соседи и нежелающий воевать церандой, ещё не раз подкидывали нам работы.

Для справки: недалеко от окраин Старого Газни находилась вертолётная площадка с вертолётами, охраняемая ротой солдат. Духи никогда не пытались её штурмовать или захватить, и обстреливали только издалека. Несколько раз аэродром обстреливали из миномёта.

В апреле 1985 года, во время миномётного обстрела погиб парень из моего города Пскова, и окончивший мою 10 школу.