Нелегкий день - Кевин Морер

Джон вернулся на свою позицию, а я продолжал выискивать новые цели. У меня не было времени на то, чтобы рассуждать и копаться в своих ощущениях. Это был первый человек, которого я убил. Раньше много думал о том, что буду чувствовать в такой ситуации, но сейчас не испытывал абсолютно никаких переживаний. Я знал, что люди, засевшие в доме, пытались убить моих друзей и не задумываясь прикончили бы и меня.

Даже после того, как отстрелялись оба «Bradley», все еще слышались крики и выстрелы из дома, но с тактической точки зрения захват второго этажа уже не имел смысла.

– Они собираются взорвать дом, – сказал Джон.

Мы спустились с крыши, чтобы не пострадать от взрыва, и соединились со второй группой внизу. Я видел, как небольшая группа во главе с сапером забежала в дом, чтобы установить термобарический заряд. Такие заряды производят ударную волну колоссальной силы, способную разрушить целый дом.

Спустя пару минут они вернулись и укрылись за бронетранспортером рядом со мной. Я слышал, как подрывник ведет обратный отсчет, и ждал взрыва.

Но ничего не произошло.

Все недоуменно посмотрели на сапера. К нему подошел Джон.

– В чем дело? – спросил он.

– Видимо, время неправильно установил, – пробормотал сапер.

Я был уверен, что он прокручивает в мозгу миллион различных вариантов, чтобы понять, почему не сработал заряд.

– Ты два детонатора поставил?

Нас всегда учили ставить для страховки по два детонатора на заряд. Ходила даже такая присказка: «Один детонатор – это ноль, а два – это уже один».

Но на этот раз не помогла и эта уловка. Необходимо было что-то решать. Послать ребят еще раз в дом, чтобы переустановить мину? Но ведь обороняющиеся могли за это время спуститься вниз и встретить их огнем. А вдруг сапер действительно неправильно установил время задержки и мина сработает как раз тогда, когда они подойдут к ней?

В конце концов мы решили отправить саперную группу поставить новые детонаторы. Они снова зашли в дом. Мы по-прежнему держали объект под прицелом. Спустя несколько минут парни вернулись и вновь залегли за бронетранспортером.

– Ну, на этот-то раз сработает? – поинтересовался Джон с ухмылкой.

– Уверен, что да, – ответил подрывник. – Установил два детонатора.

В назначенное время прогремел взрыв, и дом сложился, подняв вокруг тучу мелкой пыли, похожей на тальк, которая долго висела, не оседая, в утреннем воздухе. К этому времени из-за горизонта уже появилось солнце.

Мы отправились прочесывать развалины в поисках тел и оружия. Было обнаружено не менее шести погибших, большинство из которых находились на втором этаже. Там же Джон заметил несколько мешков с песком.

– Ты только посмотри. Они забаррикадировали весь второй этаж, – заметил он. – Нам просто повезло, что пилот ошибся. Возможно, он спас нам жизнь.

– Почему? – полюбопытствовал я.

– Если бы мы высадились на нужную крышу, то наткнулись бы на забаррикадированные двери на втором этаже. Это было бы для нас неприятным сюрпризом. Думаю, что не обошлось бы без жертв.

Я промолчал. По мнению Джона, ошибка обернулась невероятным везением. Что ж, удача в бою тоже нужна.

* * *

Обследовав разрушенный дом, мы без происшествий вернулись на базу на бронетранспортерах. Все были голодными и уставшими. Лица у всех были в копоти. Обычно после таких операций бойцы шутили за завтраком, но сегодня за столом было тихо. До меня начало доходить, что произошло.

Пока мы ехали на базу, у меня в ушах продолжали звучать слова Джона. Если бы события развивались, как было запланировано, мы бы высадились с «Маленькой птички» на крышу и проникли бы на второй этаж дома. Там мы встретились бы, по крайней мере, с четырьмя хорошо вооруженными повстанцами, занявшими укрепленную оборонительную позицию. В небольшой комнате стычка четыре на четыре с использованием автоматического оружия редко заканчивается хорошо.

К тому времени, как мы добрались до базы, мне уже не хотелось размышлять об этом. Я постарался выкинуть из головы, что могло бы произойти, и сосредоточился на том, чему меня научила эта операция: во-первых, иногда случайная ошибка может спасти жизнь, а во-вторых, никогда нельзя забывать про второй детонатор.

После окончания командировки я прилетел на авиабазу Поуп в Северной Каролине, где дислоцировалась группа «Дельта». Встречавшие приветствовали меня так, словно я был одним из них.

Когда я уже садился в самолет, отправлявшийся в Вирджиния-Бич, Джон вручил мне значок с эмблемой «Дельты» на зеленом фоне и силуэтом «Маленькой птички».

– Возьми, – сказал он. – Такой значок получают все, кто воевал в нашей команде.

Рисунок на значке был выполнен снайпером «Дельты», старшим сержантом Рэнди Шугартом. Он был убит в Сомали, и рисунок был найден в его кармане. За сражение у Могадишо Шугарт был удостоен Медали Почета. Когда в ходе боя «Черный ястреб» потерпел крушение, он добровольно вызвался прикрывать огнем место аварии до прихода подкрепления. В результате Шугарт был захвачен толпой сомалийцев и убит.

До событий 11 сентября «Дельта» и DEVGRU были извечными соперниками. Не утихали споры о том, какая из этих групп лучше. Но с началом войны времени на соперничество и прочие глупости уже не оставалось. В ходе совместных операций мы начали относиться друг к другу как братья.

Я пожал руку Джону и поднялся на борт самолета, летевшего в Вирджиния-Бич.

Вернувшись на следующий день в DEVGRU, я встретился с Чарли и Стивом. Они зашли ко мне в комнату, когда я распаковывал и укладывал вещи. Весь эскадрон как раз вернулся из Афганистана. По сравнению с моей командировкой в Багдад у них все прошло относительно спокойно.

После всех приключений, которые мне довелось пережить вместе с «Дельтой» в Ираке, было очень приятно повидаться со старыми приятелями.

– Говорят, тебе там скучать не пришлось, – приветствовал меня Чарли.

– Может, теперь совсем перейдешь к сухопутникам? – добавил Стив.

Я знал, что сражаться с ними языком бесполезно, да и желания такого не было, поэтому просто ответил:

– Привет, парни, рад вас видеть.

Мне очень хотелось съездить в Миссисипи поупражняться в стрельбе, так как я знал, что единственное место, где смогу отыграться в споре с ними, – это стрельбище. Несмотря на то что мы только что вернулись с задания, долго засиживаться дома нам бы все равно не дали. Максимум, на что мы могли рассчитывать, это две недели отдыха, а потом снова начинались тренировки. В таком режиме нам предстояло работать еще почти десять лет.