Одичавшие годы - Геза Мольнар

После своего возвращения из Дьёра Магда редко вспоминала Лаци. Сейчас, увидев его здесь, она удивилась и обрадовалась. И сразу же вспомнила, как они стояли на площади Дамьянич, смотрели на горящий самолет и вдруг неожиданно для себя самих взялись за руки… Потом он обещал зайти к ней, а она укатила в этот Дьёр. Может, подойти к нему сейчас, поздороваться и снова пригласить в гости? А вдруг он тогда обиделся? Конечно, обиделся. Совсем после этого пропал из виду.

А вот и Хайагош. Увидев Магду, он сразу же направился к ней. Оба вышли на улицу.

— Мастерскую закроешь сама, Магдушка. Наверное, у жены опять сердечный приступ…

Подняв воротник пальто, он быстро пошел вперед.

Магда закончила работу, закрыла мастерскую, а ключ отдала привратнице.

Вышла на улицу и пошла в сторону дома. Остановилась и решила, что лучше поехать на трамвае, будто почувствовала, что на остановке ждет трамвая Лаци, который почему-то не выходил у нее из головы, после того как она увидела его на гимназическом балу.

Встреча на трамвайной остановке удивила и обрадовала обоих. Они вошли в вагон, радуясь счастливому случаю, который свел их.

— Почему вы так поздно едете домой? — спросил Лаци.

— Задержалась на работе.

— А я был на вечере в гимназии. Пришли туда с другом, но он вдруг куда-то исчез. Мне стало скучно, и я сбежал.

— И очень хорошо сделали. Иначе ведь мы бы не встретились с вами. Я уже давно хотела объяснить вам… В прошлый раз пригласила вас, а потом… Не сердитесь, что так получилось… Неожиданно пришла телеграмма. Нужно было срочно выехать.

— Я знаю об этом от вашей мамы.

— Меня так мучила совесть.

— Напрасно… Сейчас я рад, что снова вижу вас.

— Я тоже рада этой неожиданной встрече.

Оба рассмеялись.

«Какая же она прелесть! — подумал Лаци. — Как просто держится!»

— Вы разрешите проводить вас? — спросил Лаци, когда они вышли из трамвая.

— Очень хорошо, мне не придется одной пробираться в такой темноте.

Лаци взял девушку под руку. Когда они дошли до ворот ее дома, она спросила:

— А чем вы занимаетесь завтра вечером?

— Читать собирался…

— Знаете, братишка принес мне два билета в театр на «Гамлета». Можно вас пригласить?

— Хорошо. Только уж на этот раз без обмана. А то я вам верить перестану.

На следующий день вечером они смотрели в театре имени Мадача «Гамлета». После спектакля долго бродили по улицам, все говорили, говорили и не могли наговориться. Расставаясь, решили встретиться снова в четверг.

В понедельник после работы Лаци пошел в гимназию.

— Что вы хотите? — спросил его директор.

— Мы с вами разговаривали в субботу на балу, меня представил вам Йене Риго…

— А, Йене Риго. Очень хорошо. В чем же дело? — Чувствовалось, что он ничего не помнит.

— Я хотел бы сдать экстерном экзамены.

— Для какой цели?

— Хочу получить аттестат зрелости. Мои родители бедные люди и не могли дать мне образование. Я пошел работать на завод. Сейчас захотелось учиться самостоятельно… Я бы хотел попытаться…

— Ах, вот как… Хотите стать интеллигентом?

— Я хочу учиться.

— У вас же есть специальность. Что же вам еще нужно? Что же, по-вашему, будет, если дети рабочих вдруг начнут рваться в интеллигенты?

Лаци показалось, что он ослышался или чего-нибудь не понял.

— Как вы изволили сказать?

— Я сказал, что у вас в руках уже есть ремесло.

— И все же я хотел бы учиться дальше.

— А вы хорошо подумали?

— Да.

— Тогда заполните вот эти анкеты, приложите необходимые марки. Вот вам программа, в ней все подробно расписано. В июне можете являться на экзамены.

— А раньше нельзя?

— Не спешите так, мой друг! Я потом посмотрю, как у вас будут идти дела…

Жаль, что Йене не слышал этого разговора. Неисправимый идеалист Йене!

4

Когда Петер Хайагош, вернувшись с бала, пришел домой, жене его было уже лучше. У постели больной он застал врача, который убирал в свой саквояж шприц.

— Все в порядке, — сказал врач, обращаясь к Хайагошу. — Сейчас госпожа успокоится и заснет.

Хайагош наклонился к жене и поцеловал ее в щеку.

— Что с тобой, дорогая?

Три года назад его жену приковал к постели паралич. С тех пор он все время чувствовал угрызение совести за то, что он такой подвижный и живой, а она не может даже пошевелиться.

— Прошло… Я тебе потом все расскажу… — со вздохом произнесла жена, бросив косой взгляд на Каролинку, которая стояла у спинки кровати, прижимая к покрасневшим глазам носовой платок.

Хайагош проводил врача. Доктор Кертеш был в доме своим человеком, так как в течение многих лет лечил хозяйку.

— Что с ней, доктор, на сей раз? — спросил Хайагош у врача.

— Ничего серьезного, приступ истерики. Это довольно часто бывает у подобных больных. Если я понадоблюсь, звоните мне домой в любое время, — доктор протянул руку.

Хайагош вернулся в комнату больной. Подошел к кровати и сел на край, положив ладонь на безжизненную руку жены.

— Что делает Эви?

— Я послала ее к портному, чтобы она не слышала всего, что тут было… Это такое безобразие! Больше я не могу… Я не могу ее видеть. И она ненавидит меня!

— Ты все преувеличиваешь, Ида. Наверное, скандал произошел из-за какого-нибудь пустяка…

— И ты на ее стороне! — вырвалось у больной.

Хайагош беспокойно посмотрел на жену, взгляд его скользнул по покрытому одеялом беспомощному телу, по ногам, которыми она не могла даже пошевельнуть. Он все еще никак не мог привыкнуть к этому и часто, глядя на жену, которую раньше очень любил, с трудом сдерживал слезы.

Как трудно им приходилось в первые годы совместной жизни. Он тогда арендовал у одного богатого торговца вязальную машину и установил ее в почти не отапливаемом деревянном помещении. Машину получил с условием, что будет работать только на этого торговца. Долгие годы прошли в напряженной работе, пока удалось стать независимым. Жена целыми днями простаивала у вязальной машины, а по вечерам садилась за швейную. А как горячо обсуждали они свои планы на будущее! Ида была ему верным и надежным помощником в любом деле. И вот теперь, когда они достигли всего, о чем мечтали, на жену свалилась эта беда. Ни врачи, ни больницы, ни санатории не смогли остановить болезни — паралич, сковавший сначала только ноги,