Пятая рота - Андрей Семенов

Меж тем, незаметно мы прочесали половину парка и подошли к противоположному забору. Востриков перестроил нас, и мы стали прочесывать вторую половину, приближаясь к модулям и к обеду.

Черт меня понес к этой стенке! Хотя — какая разница? Раньше или позже?

Я шел крайним слева и решил, что пора уже и «коня привязать». В узком пространстве меж двух саперных машин я наблюдал как влага, исторгаемая мной, орошает камни забора, испаряясь с раскаленных камней.

Застегнув ширинку, я обернулся и увидел трех парней, стоявших за моей спиной. Ну, конечно, это был Амальчиев со-товарищи.

Тимур Амальчиев. Красавец, боец и заводила. Через восемнадцать месяцев он уедет домой, награжденный орденом Красной Звезды и медалью За Отвагу. Моего роста, худощавый, с длинными руками, которыми, будь он боксером, легко мог бы выполнить мастерский норматив. Темные волосы, светлые глаза, тонкий нос и тонкие губы, скривленные сейчас в издевательской усмешке — все говорило в нем о превосходстве над оплошавшем славянином.

— Ты знаешь, откуда я родом? — сплетя кисти рук и похрустывая костяшками пальцев, спросил он.

Биографию Амальчиева я знал слабо, и до его анкетных данных мне не было никакого интереса. Но мне почему-то подумалось, что меня сейчас эти трое будут бить: ведь не о доме родном пришли они со мной побеседовать? Цепочка карантина ушла вперед, с двух сторон меня ограждали машины саперов, сзади уже политый мной забор, спереди тройка кавказцев. Кричать и звать на помощь? Несолидно и чмошно Всю службу себе испортить можно. Бежать? Куда?! Справа стоял гигантских размеров путепрокладчик БАТ-М, который сами саперы называли: «большой, а толку мало». Слева стоял гусеничный траншеекопатель. Под них не пролезешь. Впереди — трое, не прорвешься. Сзади, правда, невысокий забор, который мне, кэмээснику по военно-прикладному спорту, ничего не стоило перемахнуть в один миг. Только, что это изменит? Ночевать все равно придется приползти в модуль, где меня будет ждать Амальчиев и весь Северный Кавказ. Да и построения не пропустишь…

— Я родом, — продолжил Амальчиев, приближаясь ко мне, — с Северного Кавказа, и таких как ты…

— А мне по-фую, откуда ты родом! — крикнул я и закатил ему с правой в глаз.

Не было никакого героизма в моем поступке. Я просто прикинул, что их — трое, и они меня, по-любому, отколотят. Так зачем ждать? Их больше. Они насуют мне по «самое не балуйся», я и рта не успею открыть. Один удар. Пусть только один — но мой! Я сделаю это, и приму звиздюли трех абреков, а там дальше разберемся….

Удачно попал. Амальчиев откинул голову и прикрыл наплывавший фингал рукой. Разворачивая корпус в другую сторону, я левой рукой въехал в рожу второго кавказца. Попал, не так эффектно, по касательной. К тому же, Амальчиев и в самом деле был боец. Через две секунды он выправился от нокдауна, и они стали урабатывать меня втроем «по всем законам добра и красоты». Я едва успевал прикрывать руками голову и печень.

— Стоять! — какие-то руки разбросали нас.

Рыжий!

Я готов был расплакаться от радости. За его спиной маячили Щербаничи и двое разведчиков. Шесть — три в нашу пользу.

— Вы чё, парни, охудели — трое на одного?

Северный Кавказ, прикинув соотношение сил, поджал хвост.

Подбежал Востриков и увидел мое распухшее ухо и разбитый рот: казалось, он готов был разорвать всех нас — ЧП! Духи меж собой дерутся!

— В чем дело, товарищ младший сержант? — спросил он меня.

— Виноват, товарищ капитан, — ответствовал я, — пытался забраться на БАТ, и сорвался нечаянно.

— Сорвался, говоришь? — Востриков оглядел запыхавшихся кавказцев, меня Щербаничей, троих разведчиков, — Ну-ну. Не падай больше.

И двинулся к цепочке карантина.

Едва он ушел, Рыжий предложил:

— Сегодня, через два часа после отбоя деретесь один на один. Всё. Разойтись.

Мы выгребли на простор и с самым простодушным видом вновь принялись собирать бычки, консервные банки и весь мелкий мусор. При этом, кавказцы переглядывались друг с другом, а славяне — между собой. Мол, всё в порядке.

Не судьба нам была помахаться в эту ночь.