Адский штрафбат - Генрих Эрлих

У самого уха просвистела пуля. Юрген отодвинулся под прикрытие стены.

— Руперт! — сказал он. — Стой здесь, постреливай в сторону иванов, но не высовывайся. Главное — слушай. Малейший шорох снизу — немедленно бросай гранату.

Звякнула пуля о приклад автомата, руки ощутили легкий удар. Юрген посмотрел на приклад — пуля ударила сзади. Только рикошетов не хватало! Юрген подошел к центральной бойнице. Русские пулеметы били по башне и по стене с другой стороны речушки. Бойницы были устроены так, что обороняющиеся были надежно защищены от прямого обстрела. Но не в том случае, когда бьют, не жалея патронов и под разными углами. Пусть внутрь залетала каждая сотая или даже тысячная пуля, для того, в кого она попадала, она была той самой единственной, его пулей. Вот и опять — звяк!

Юрген окинул взглядом помещение башни. Четверо убитых, двое раненых, один волочет другого в соседний каземат. Молодец! Они не могут сейчас отвлекаться на это. Здесь действительно становится жарко. Жарко… Юрген провел языком по пересохшим губам. Вспомнил, что вроде бы видел канистру при входе в башню. Пошарил глазами вдоль стен, нашел. Вокруг канистры расплывалось темное пятно. Из пулевого отверстия в самом низу толчками, как кровь из пробитой артерии, выплескивалась вода. Вот она потекла слабеющей струйкой и почти сразу же дробно закапала — кап, кап, кап. Все.

«Хорошо, что успел фляжку ночью наполнить», — подумал Юрген и, не удержавшись, снял фляжку с пояса, отвинтил крышку, смочил губы водой, сделал небольшой глоток, потом крепко завинтил крышку. У него не скоро появится возможность сделать следующий глоток.

Первым, схватившись за горло, упал солдат у крайней бойницы. Она выходила сбоку на стену их казармы и казалась самой безопасной. Иваны, нащупав слабые места по краям казармы, прекратили лобовой штурм. Но несколько их солдат залегли у самого подножия стены. И теперь держали под прицелом единственную видную им бойницу в башне. В отличие от штурмовых групп они были вооружены винтовками. Винтовка для их задачи подходила куда лучше автомата. Это Юрген понял, едва глянув в прорезь бойницы. Одна из винтовок пыхнула дымком, и тут же пуля вырвала клок материи на рукаве, опалив кожу. Отличный выстрел! Но он из «маузера» тоже попал бы в прорезь с такого расстояния. Во всяком случае, на стрельбище в яблоко с пятидесяти метров попадал, а тут не дальше и цель чуть побольше. Цель — он. В двойной прорези прицела и бойницы.

Началась изматывающая дуэль. Юрген появлялся на мгновение в бойнице, посылал короткую очередь в направлении русских и тут же отшатывался к стене, пропуская пули перед грудью. Количество пуль, казалось, не убывает. Но нет! Когда Юрген в очередной раз глянул вниз, два ивана лежали, уткнувшись лицом в землю. Зато оставшиеся трое успели изрядно зарыться в землю. Поди их теперь достань! Да и целиться им стало удобнее. Юрген подумал, а не закидать ли их гранатами из казармы, даже прикинул, под какой по счету бойницей они залегли. Но потом отмел эту идею, его пост был в башне, он не мог ее самовольно покинуть.

Чтобы передохнуть самому и поддержать напряжение в противнике, Юрген поднимал каску, воздетую на дуло автомата. Каску он занял у убитого солдата, она ему была не нужна. Он здорово натренировал этих иванов, они клали пули в каску с удивительной регулярностью.

Потом Юргену пришла в голову еще одна идея. Он соорудил у стены возле бойницы шаткий помост из кирпичей и обломков досок. Призвал к себе Крауса, дал ему изрядно покореженную каску, объяснил, что делать. Потом Юрген взгромоздился на помост.

— Давай! — крикнул он.

Краус поднял над собой каску. Иваны немедленно открыли огонь. Они были так сконцентрированы на каске, что не заметили Юргена, который появился в самом верху бойницы. Юрген тщательно прицелился и пустил очередь вдоль линии стены, по открытым щелям. «Два из трех, — подвел он итог, — неплохо».

— Краус, возвращайся на пост, — сказал Юрген.

Он стоял на своем помосте, боясь переступить затекшими ногами, чтобы не разрушить ненадежную конструкцию. Он стоял, держа под прицелом окоп, в котором укрылся русский, и терпеливо ждал, когда же тот высунется. Юрген не отвел глаз, даже услышав громкий вскрик за спиной и звук падающего тела. Вот, наконец, шевельнулась винтовка, показалась каска, плечи ивана. Юрген нажал на спусковую скобу. Он видел, как пули его автомата разорвали гимнастерку ивана. Тело сползло в окоп. Все.

Юрген сверзился с помоста. Лежа на полу, он огляделся. Ему долго не нужно было подымать глаз, все солдаты, на которые натыкался его взгляд, были с ним в одной плоскости. Но вот он увидел стоящие ботинки, ноги в ботинках. И тут же эти ноги подломились, в поле зрения возникло лицо Руперта, на месте глаза была дыра.

«Он все-таки высунулся», — досадливо подумал Юрген. Он тут же вскочил с пола, бросился к проему, который охранял Руперт, на ходу сорвал с пояса гранату, выдернул чеку, бросил гранату вниз вдоль стены и тут же отшатнулся назад. Раздался взрыв, громкие крики, два тела один за другим шмякнулись с глухим звуком на камни.

Юрген огляделся в тщетной надежде увидеть хоть одного живого солдата. Никого! Он бросил еще одну гранату в проем, быстро переполз к бойнице, возле которой лежал скрюченный Краус. Пустил гранату вдоль стены, приложил руку к шее Крауса. Готов! Юрген уже хотел переместиться назад к проему, когда в средней бойнице мелькнула тень, в прорезь всунулось дуло русского автомата и разбросало веер пуль по помещению башни. Хорошо, что Юрген был в мертвой зоне, а срикошетившие пули достались Краусу, которому было уже все равно.

Юрген подполз к средней бойнице и сбил ивана автоматной очередью. Хорошо, конечно, но откуда он там взялся?! И где появится следующий? Он не сможет один держать под прицелом все бойницы и проем. Пора отходить. Юрген бросил последнюю гранату в проем и, согнувшись, опрометью бросился к проходу в соседний каземат.

— В башне — всё! — крикнул он, вбегая в каземат. — Все! — уточнил он. — Нужно подкрепление!

Подкрепления он не дождался. Его просто неоткуда было взять. Солдаты, бывшие в каземате, и так сражались из последних сил. Их тоже оставалось немного. Лишь двое сместились к проходу, залегли с двух сторон, держа под прицелом проем в противоположном конце башни.

— Юрген! — донесся сквозь стрекот немецких и русских автоматов крик Красавчика.

Юрген поспешил на зов товарища. Тот попусту кричать не будет. Что-то случилось. Он прошел через каземат, бывший одним из жилых помещений их казармы. Теперь там был госпиталь. Единственный оставшийся в живых санитар метался от одних нар к другим. Но он мог только поправить сползающие, пропитанные кровью повязки, да смочить губы раненых водой из фляжки. В следующем каземате все нары были разломаны, из них сделали подобие баррикады перед лестницей, идущей снизу. У баррикады лежали солдаты и стреляли в импровизированные амбразуры. Вот один залез на самый верх и швырнул в напирающих иванов гранату. Это ему дорого обошлось — автоматная очередь едва не перерезала ему руку. Солдат скатился вниз, разбрызгивая кровь во все стороны. Зельцер, вспомнил его фамилию Юрген, настоящий солдат, разжалован из фельдфебелей за отступление под Майкопом. Солдат с трудом поднялся на ноги и заковылял в сторону госпитального каземата, баюкая раненую руку. Над баррикадой прошла еще одна очередь, пули впивались в потолок. Юрген, пригнувшись, пересек бегом каземат и вошел в следующее помещение.