Объект 217 - Николай Иванов

Не знал, не наработал жизненного опыта, когда даже на неправду, если она красивая, женщины ни при каких обстоятельствах не обидятся. И что для них восхищения много не бывает. Пословица «Хлеб маслом не испортишь» – это про них…

Только девушка делано взмахнула руками:

– Ну вот, сразу обманывать.

– Почему? – поник ухажер.

– Я не просто красивая, а очень красивая, – засмеялась Зоря своему озорству. – Да садись ты, – пригласила присесть повторно.

Подчинять парней, делая из них слепых послушных котят, доставляло удовольствие, но что с этим бесплатным добром делать дальше, не ведала. Выручила война – на нее можно было переводить любой разговор:

– Немцев скоро погонят, как думаешь?

– Скоро! – отдал голову на отсечение Семка. Кивнул на уходящие вдаль рельсы, принялся убеждать: – Глянь на нашу дорогу. Она словно к Победе ведет. Так что дорога у нас железная, а люди – золотые!

Зоря даже отстранилась, чтобы получше рассмотреть притворявшегося немтырем соседа:

– А вот сейчас точно красиво сказал!

Семка пожал плечами, даже попробовал выразить недоумение:

– Да нет, обычно. Мне б только самому успеть на фронт, еще чуть больше года до призыва.

– А я еще до оккупации дважды сбегала с санитарным поездом. Ссаживали, – поведала и свои мытарства из-за проклятой молодости Зоря. – Потом мамка заболела. А когда пришли немцы, то чуть не угнали в Германию.

Замолчала, как осеклась. Словно ненароком проговорилась о том, чего нельзя знать посторонним.

– Сбежала? – предположил первое собеседник.

– Там не сбежишь… Не сбежишь, – потемнела глазами девушка и словно враз осунулась. Не став рассказывать об этой страничке своей биографии, поведала лишь конечный итог своей оккупационной одиссеи: – Спасибо, подпольщики все семафоры и стрелки на вокзале в день отправки взорвали, а то бы уже батрачила на немчуру. Что опять смотришь?

Семка не успел за прошедшие минуты ни набраться мужества повторить правду, ни придумать что-либо попроще. Девушка сама все счастливо поняла и строго предупредила:

– Если хвалить все время, сороки унесут.

Угроза тем не менее обрадовала Семку.

– Так и в небе найти можно, – развеял он страхи девушки. Пояснил сказанное: – Хочу пойти в летчики. Как старший брат. Его под Сталинградом сбили. А отчим под Москвой погиб. Сначала он, а потом Зоя Космодемьянская и панфиловцы. У меня еще три сводные сестренки есть, так что я за старшего…

Доля, выпавшая что на Зорю, что на Семку, могла насытить биографии сразу нескольких человек и даже их придавить своей тяжестью. Но прошлое уже столько раз ими передумывалось, что стало оставлять местечко и заглядывать в будущее.

У парня оно связывалось с будущей профессией:

– Ты умеешь самолетики из бумаги делать?

– Не, только пилотки. Из газет, – улыбнулась далекому довоенному детству, в котором пилотки еще были не настоящие, Зоря. – В классе в тимуровские походы ходили.

– Научу, ничего сложного, – обрадовался наконец-то своей нужности и полезности Семка. – А хочешь, мы его с твоим именем сделаем?

Девушка прикусила губы, не позволяя им расплыться в счастливой улыбке. Имя даже на воздушном осоавиахимовском шаре ей никто не обещал, а тут сразу – самолет! Хотя нет, однажды она увидела слово «Зоря» на скворечнике, который прибивали в День птиц на школьном опытном участке. До сих пор не знает, кто написал его чернильным карандашом на днище…

– Фантазер, – поблагодарила парня толчком в плечо. И хотя готова была слушать и дальше про самолеты имени самой себя, от смущения перевела разговор на общие для всех дела. – А мы в бригаде каждый день гадаем и спорим, когда Победа придет. Разное время называем, а я думаю, что весной. Чтобы цвело все, чтобы это счастье красивым было…

Послышались шаги возвращающейся по насыпи Стеши, и Семка заторопился:

– Давай завтра на этом же месте…

Только вот вместо морячки появился куда-то спешивший лейтенант Соболь. Почему-то откровенно обрадовался, увидев парочку. Не обращая внимания на Зорю, подозвал Семку, буквально за рукав провел его несколько шагов по шпалам. Взялся за комсомольский значок на рубашке:

– Ты еще не забыл, что комсомолец?

– Никак нет! – От предчувствия какого-то важного поручения у парня пересохло в горле.

– Тебе будет задание. Но если кому хоть слово, хоть запятую…

– Я…

– Идешь в бригаду Прохоровой. По левой стороне от насыпи. Находишь там своих корреспондентов и наблюдаешь за ними. Тайно. Куда, с кем, чего делают. – Лейтенант сам оглянулся. Хотел подмигнуть наблюдавшей за ними Зоре, но времени не имелось даже на это. – Но помни: если увидят – убьют.

– За что?

За что его могут убить такой приятный фотокорреспондент и красивая, словно сошедшая из кинокартины москвичка? В чем их подозревает лейтенант из СМЕРШа? Они что, на немцев работают? Но ведь снимают передовиков…

– Я буду с другой стороны, – не стал вдаваться в подробности военной тайны Соболь. – Все, марш! Стой! – тут же остановил помощника, рванувшего в противоположную сторону. – Подними правую руку.

Семка исправно поднял.

– Вот лево – это в противоположной стороне.

Парень, хлопнув себя по лбу, поменял направление. Успел кивнуть на бегу Зоре – извини, задание. Может, он даже в летчики теперь не пойдет. Ловить шпионов на земле – тоже мужское дело.

– Разбежались мужички? – поинтересовалась первым делом появившаяся с киркой на плече Стеша.

– А его Семкой зовут, – поторопилась поделиться главным Зоря.

– Лейтенанта? – присела рядом Стеша. У кого что болит… Но и не о мальце же ей, право дело, думать!

– Да нет, Семку, – посмеялась над недогадливостью подруги возбужденная встречей Зоря. – А вот мое имя он так и не успел спросить.

– Спросит еще. Или тайно сам узнает. Наши имена для них как мед для пчелки. А вот еще один мущщинка нарисовался. То густо, то… старички.

Она имела в виду идущего скорым шагом Кручиню. Женские посиделки его мало заинтересовали, но поздоровался:

– Здравствуйте. А не видели…

– А ее здесь нет, – мгновенно взъерошилась Зоря. – И ее Наталья зовут, если не знаете. А друга ее, фашистского прихвостня, полицая, – Петром. Всю оккупацию под ручку и прогуляли…

Кручиня, как ни торопился, внимательно посмотрел на девушку. Покивал, принимая информацию, но ничего не ответил и исчез – чьи-то поиски ему показались важнее. Стеша развернула Зорю к себе:

– Ну-ка, рассказывай, что знаешь! При чем здесь полицай и Наталья?!

– А ни при чем, – злобно усмехнулась Зоря. Что-то из недавнего прошлого, связанного с Натальей, не давало ей спокойно жить. – И она сама – ни при чем.