Штрафбат - Эдуард Володарский

В только что отстроенном блиндаже Леха Стира и несколько штрафников играли в карты. Наблюдателей было много. Одни курили, другие жевали галеты, и все смотрели, как летали по снарядному ящику карты и рос «банк»: губные гармошки, пачки галет, зажигалки, офицерский «вальтер», пачки сигарет.

— Мы сегодня мало-мало разбогатели. — Леха Стира хищно улыбался, глаза блестели дьявольским азартом. — Мы желаем поиграть — счастья попытать… Кто еще желает?

— Давай, граждане советские, сыграйте за родину, за Сталина, — скалился железными зубами Хорь. Он и Цыпа сидели рядом с Лехой.

— Дай карточку, — сказал Витек Редькин, крепкого сложения парень, одетый в немецкий офицерский френч.

— Да за ради бога… — Леха вытянул из колоды карту. — На что идем? Чем отвечаем?

Витек вынул из внутреннего кармана френча длинную золотую цепочку, бросил на кучу пачек сигарет и галет.

— Фью-ить! — присвистнул Цыпа, поднес к глазам цепочку, покачал. — Чисто рыжье! Це дило, Витек, це товар.

Стира протянул карту. Витек Редькин взял, посмотрел, сказал:

— Еще.

Стира протянул еще одну карту. Витек задумался. Стало тихо. Сквозь стены блиндажа смутно доносились звуки боя, который вел полк майора Белянова.

— Дай еще, — нарушил наконец молчание Витек.

— Всегда пожалуйста, — оскалился в улыбке Леха Стира, протягивая карту.

Редькин опять задумался.

— Бери еще, Редяха, — посоветовал кто-то из зрителей.

— Зачем советуете, граждане, — усмехнулся Цыпа. — Витек Редькин не фраер, сам знает, что делать.

— Эх, Редяха-ведьмаха, играй, да не заигрывайся, — хихикнул Хорь.

— Хочется еще взять, — улыбнулся Редькин, оглянувшись на зрителей, — но не могу…

— Кто не хочет, когда может, не сможет, когда захочет, — поучающе заметил Стира.

— Во дает Редяха! В атаку шел, жизню потерять не боялся, теперь трясется! — сказал Цыпа.

— Люди гибнут за металл, — философски изрек Хорь.

— Играй себе, — выдохнул Витек.

— Как скажете. — Стира снял с колоды верхнюю карту, бросил на стол. Дама. Длинные тонкие пальцы Стиры приплясывали по колоде, затем сняли еще одну карту. Туз. Дальше брать было рискованно, но и останавливаться на четырнадцати бессмысленно. Все ждали, затаив дыхание, даже жевать перестали. Стира сверлил глазами Редькина, пытаясь угадать, сколько тот набрал очков. Наконец снял карту и бросил ее на стол. Семерка!

— Ваши не пляшут. — Леха взял цепочку, покачал ею в воздухе и сунул себе в карман.

— Ты смухлевал, — сказал Редькин. — Я видел.

— Что ты видел, сука позорная, что ты видел? — вскочил Цыпа. — Докажи!

— Я видел, — упрямо повторил Витек Редькин и тоже встал, сжав кулаки. Он был рослый парень, широк в плечах и, видно, не робкого десятка.

— А ты докажи! Докажи! — завизжал Цыпа, готовый сорваться в истерику.

— Нарываешься, Редяха, нехорошо, — процедил Хорь и тоже встал.

Леха Стира тем временем собирал с ящика и складывал в вещевой мешок все, что успел выиграть.

— Отдай цепку. — Редькин положил руку на кобуру с пистолетом.

— Я в законе, ты понял, нет, сучий потрох? — просипел Цыпа и шагнул вперед, выдернув из-за голенища сапога финку. — Если не я, тебя другие на куски порвут, понял, нет? Ты на кого хвост поднимаешь?

— Можешь в НКВД жалобу написать, — ехидно добавил Хорь. — Проигрался, помогите.

— Отдай цепку, — повторил Редькин. Он вынул пистолет из кобуры, положил его на снарядный ящик и тоже выдернул из-за голенища длинный нож.