Лесные солдаты - Валерий Поволяев

По горячей потной спине, проворно работая колючими лапками, побежал муравей, вызвал жаркий озноб, Чердынцев протестующее мотнул головой – ещё не хватало, чтобы в такую напряжённую минуту тревожила всякая мелочь.

Перевёл взгляд на противоположную сторону просёлка, где за кустом лежал Ломоносов. Маленького солдата совсем не было видно, лейтенант одобрительно шевельнул губами и вновь перевёл взгляд на мотоцикл.

Немец в танкистском шлеме, сидевший за рулём, дал газ, мотоцикл взвыл, голова у пулемётчика мотнулась в сторону, словно тяжёлый кочан, и он открыл мутные глаза. Что-то прокричал напарнику. Тот сбросил газ. Пулемётчик вновь закрыл глаза.

Когда до мотоцикла оставалось метров двадцать, может быть, даже ещё меньше, Чердынцев открыл огонь. Бил наверняка. Первые пули достались немцу, сидевшему в люльке. Одна из них шибанула по каске, взбила сноп искр, голова у пулемётчика дёрнулась, ремешок под подбородком оборвался, словно гнилой, каска взвилась в воздух и шлепнулась в куст травы. Пулемётчик обмяк, на выгоревшем старом кителе его – видать, владелец побывал во многих военных кампаниях, – расцвело несколько алых розочек: пули испортили старый мундир навсегда, в музее завоевателей в каком-нибудь Дрездене или Дюссельдорфе его теперь вряд ли выставят.

Мотоциклист выжал газ до отказа – попытался выскочить из зоны огня, мотоцикл едва не выпрыгнул из-под него, заревел яростно, в следующее мгновение пуля угодила в его хозяина, и мотор захлебнулся – немец выпустил руль, рукоятка газа сама встала в нулевое положение. Мотоциклист подержался ещё несколько мгновений в седле, затем вывалился из него, тяжёлая сумка, висевшая у немца на животе, отлетела в сторону. Вся операция заняла полминуты, не больше.

Чердынцев приподнялся, глянул в сторону деревни. Там – никакого движения, хотя протяжный горестный вой прервался – в Кашице услышали стрельбу.

Лейтенант перемахнул через холмик, за которым лежал Ломоносов и, держа автомат наизготовку, подбежал к мотоциклу. Немец, обвисший на пулемёте, был мёртв, Чердынцев ткнул его стволом «шмайссера» в плечо, пулемётчик покачнулся, съехал набок. Второй немец – в танкистском шлеме, – также был мёртв.

– Ломоносов! – позвал лейтенант маленького бойца.

Тот вылез из-за куста, стряхнул со штанов прилипший песок.

– Лихо вы расправились с ними, товарищ лейтенант! – восхищённо произнёс он. – Я даже рта раскрыть не успел, не говоря уже о том, чтобы выстрелить.

– А вот это зря, – назидательно проговорил Чердынцев. – На войне в живых остаётся тот, кто стреляет первым.

Он двумя руками ухватил за шиворот тяжёлого толстого пулемётчика, несколькими сильными рывками выдернул его из люльки и поволок в сторону.

– Товарищ лейтенант, я помогу, – кинулся к нему маленький боец.

– Не надо, я сам. Лучше посмотри, чего полезного есть в мотоцикле. В первую очередь ищи документы…

Он заволок пулемётчика в кусты, осмотрел карманы. Унтер-офицерская книжка, два фотоснимка женщины с заплаканными глазами, письмо, написанное на хорошей хрустящей бумаге, украшенной тиснёными гостиничными вензелями, перочинный нож, два золотых перстенька с небольшими камешками – один с красным, другой с синим.

Чердынцев поморщился. Похоже, унтер этот занимался мародёрством… Но всё, больше мародёрствовать он не будет. Лейтенант забрал документы, ножик, колечки и оставил пулемётчика лежать в тени кустов.

Следом приволок мотоциклиста. Сдёрнул с его головы шлем с ветровыми очками – может пригодиться, потом поднял с земли туго набитую сумку. Думал – документы там, но в сумке находилась еда: знакомые консервные банки. Тоже неплохо. И вообще на безрыбье и рак рыба.

– Ломоносов! – позвал он маленького солдата. – Забери-ка половину еды себе.

Ломоносов вскинулся обрадованно:

– Есть забрать половину еды себе!

Если маленькому солдату дать волю, он съесть может много. Круглое пунцовое лицо Ломоносова светилось, стрельба, чьи-то вопли, искажённые болью, вид убитых немцев на него не подействовали – к войне потомок охотников относился спокойно. Они накидали на трупы немного песка, сверху навалили сушняка.

– Придут волки – от фрицев одни пуговицы останутся, – сказал маленький солдат, – серые всё сожрут.

– Да тут волки вряд ли есть, – усомнился лейтенант.

– Есть! – упрямо мотнул головой Ломоносов.

– Есть так есть, – Чердынцев не склонен был спорить, отряхнул ладони. – Поехали!

Дорога по-прежнему была пустынна, над тёмными кровяными пятнами вились мухи. Мотоцикл был старый, хотя краска на нём поблескивала ново, в некоторых местах вообще светилась лаково – его недавно покрасили.

– А что это за марка? – полюбопытствовал маленький солдат и хлопнул ладошкой по боку люльки. – Американская?

– Нет. Немецкая. БМВ.

– А-а-а, – со знающим видом протянул Ломоносов, будто уже имел дело с этой маркой мотоциклов. Любопытные крапчатые глаза его округлились возбуждённо, ноздри раздулись, словно при виде редкого зверя.

Лейтенант поставил ногу на угловатый рычажок завода, украшенный рубчатой резиновой нахлобучкой, приподнялся и с силой, весом всего тела надавил на рычажок. Мотор в мотоцикле был ухоженный, хозяин следил за ним, – отозвался мягким маслянистым стуком. Чердынцев выволок мотоцикл на дорогу и пригласил маленького солдата:

– Прошу!

– Счас, товарищ лейтенант, – тот заторопился, – только кровь фрицеву сотру.

Вместе с корешками он выдрал из песка две небольшие зелёные ёлочки, сложил их вдвое и прошёлся, как тряпкой по сиденью люльки. Отшвырнул ёлки в сторону, прыгнул в коляску.

– Готов? – Чердынцев перекинул ногу через мотоцикл, надавил носком сапога на педаль переключения скоростей.

– А с этой штукой как обращаться? – Ломоносов положил ладонь на нагретый ствол пулемёта, отдёрнул руку – было горячо. – Тьфу!

– Это – штука серьёзная. Вот затвор, – лейтенант показал на железную бобышку похожую на головку товарного колеса, управляющего станиной, влажную от смазки – пулемёт ещё недавно хранился на складе, гитлеровец, которому доверили эту убойную машину, поленился убрать смазку, надеялся, что и так сойдёт. – Вот – предохранитель, – Чердынцев показал маленькому бойцу, как ставить пулемёт на предохранитель и как снимать. – Остальное – как подсоединять коробку с патронами, как набивать её, покажу потом… Понял?

– Понял, чем ёж ежиху донял, – Ломоносов победно блеснул светлыми глазами, ощупал пальцами затвор – был доволен, что в его руки попало такое оружие…

Лейтенант отпустил скобу сцепления, добавил газа и включил вторую скорость. Мотоцикл неожиданно дёрнулся, подмял передним колесом пласт песка, по которому суматошно бегали нарядные божьи коровки, снова дёрнулся и заглох. Чердынцев выругался:

– Вот чёртова тарахтелка! Сразу видно, что немецкая!