Тайна объекта "С-22" - Николай Дмитриев

— Владу червоним? Во, то по-нашому!

— А что вот эти «кресы всходни[7]» красными называют, слышал?

— Це знаю.

— Так не мешает тебе знать, что сейчас февраль 39 го, и революция, может, и раньше будет чем мы с тобой думаем… — Товарищ Иван круто повернулся к Меланюку. — Мне Свирид говорил, тебя в «Сильський господар»[8]пристроили. Там как, все выходит?

— А чом йому не виходити? Там дядько Свирид добре помозговав.

— Ну, там не один Свирид мозговал…

Товарищ Иван внезапно замолчал и прислушался. За стеной сарая снова отчетливо послышался конский топот. Петро с напарником одновременно метнулись к воротам и прильнули к широкой щели между рассевшихся досок. Топот приближался, и через полминуты, к своему удивлению, они увидали лыжника.

Красивый оседланный конь шел машистой рысью, подгибая голову, и, как бы играя, отбрасывал бабки в сторону. К пустому офицерскому седлу был привязан длинный ремень, и, держась за него, элегантный молодой мужчина уверенно скользил по снегу рядом с дорогой. Не обратив ни малейшего внимания на следы у ворот, он круто свернул, объезжая сугроб, и проскочил так близко от стены, что в сарай явственно донеслось шипение его лыж.

Петро приоткрыл створку и, увидав, что лыжник от развилки повернул вправо, позвал спутника.

— Пошли, товарищ Иван. Той пан в лес кататься поехал, а нам в другой бик, до переезду…

Не отвечая, напарник начал пробираться к дороге, стараясь ступать в свои же следы, и тут где-то выше, за косогором, глухо треснул выстрел.

— Что, винтовка?

Товарищ Иван замер и инстинктивно пригнулся, как будто стреляли в него.

— Та чого ви боитесь? — удивился Петро. — Ну и що, що стрельнули?.. Тут в дубняках кабанов до чорта, вот пани по дзикам из карабинов й палять…

— А у вас что, запрета на охоту нет?

— А які у пана запрети?.. У пана тут на все дозвіл…

Они выбрались на дорогу и молча зашагали дальше. Уже на самой развилке, еще раз глянув на лыжню, круто свернувшую в сторону, товарищ Иван вдруг сказал:

— Ты не думай, что я выстрела испугался. Это у меня, брат, привычка такая…

— Не знаю…

— И хорошо, что не знаешь, — негромко отозвался товарищ Иван и зачем-то поглядел на чащу, в которой минуту назад кто-то стрелял из карабина по кабанам…

* * *

Кабинет полковника Янушевского больше напоминал малую гостиную 10 х годов начала века. Сюда не долетали звонки варшавских трамваев, гудки автомобилей, да и вообще шум столичной улицы только угадывался за плотно зашторенными окнами. И только большой трехдиапазонный «Телефункен», что-то мурлыкавший на приставном столике, точно указывал на время, царившее где-то там снаружи. Дневной свет тоже не проникал в помещение, и его заменяла настольная электрическая лампа, сильно напоминавшая зеленоватый стеклянный гриб.

Сам полковник, утонув в глубоком кожаном кресле, только что срезал кончик сигары и, затягиваясь дорогой «Гаваной», внимательно наблюдал за своим визави, плотным майором, который сидел подчеркнуто прямо и быстро просматривал листки тоненькой папки.

— Познакомились, пан майор? — Янушевский положил сигару и, зная, что его собеседник не курит, вежливо разогнал ладонью поднявшуюся над пепельницей струйку дыма.

— Так, пан полковник. — Майор поднял голову. — Но, признаться, пока только уяснил, что поручик Гжельский убит во время лыжной прогулки и не более.

Янушевский откинулся на мягкую спинку и, глядя на дымок, вновь поднявшийся над пепельницей, заговорил:

— Дело в том, что Гжельский отвечал за сохранение тайны на объекте С-22. Это сборочная площадка в шестнадцати километрах от железной дороги. Детали поступают из Варшавы, Львова и Люблина. Руководит работами инженер Брониславский, и факт убийства поручика меня весьма настораживает.

— Но это, так сказать, не мой профиль, — осторожно возразил майор. — Кажется, что-то связанное с пресловутыми «живыми торпедами»?

Последнее время начали ходить слухи о новом оружии под этим интригующим названием. Были даже добровольцы, готовые записаться в «живые торпеды», и сейчас собеседник Янушевского слегка прошелся на этот счет, но полковник не принял иронии.

— Да, связано. — Янушевский наклонился вперед и снизил голос: — И именно здесь мне нужен человек, которому я доверяю безоговорочно.

Майор признательно поклонился, и Янушевский снова откинулся назад.

— Я думаю, знакомить пана майора с обстановкой нет нужды. Скажу только, что считаю необходимым сохранить все детали расследования втайне.

— Но, насколько я понял, о гибели поручика знают все.

— Разумеется. И официальное следствие идет полным ходом.

— Так. Догадываюсь… Значит, в целях сохранения тайны желательно вести два следствия и соответственно иметь два вывода?

— Именно так, — кивнул Янушевский. — Общественность должна быть успокоена, а тайна, по возможности, сохранена.

— Понимаю. Но, боюсь, одному мне…

— Предусмотрено. Вам передается группа офицеров Польской Организации Войсковой.

— Из местных?

— Само собой. Люди проверенные. Так что никаких приезжих.

— Но тогда и мне лучше сохранить инкогнито.

— Именно так, — согласился Янушевский. — Кстати, два года назад здесь, в Варшаве, вы носили имя Казимира Дембицкого и имели связи в журналистских кругах. Как вы на это смотрите?

— Значит, снова пан Казимир… Пожалуй. — Майор задумчиво покачал головой. — А нельзя ли организовать от моего имени две-три статейки, ну, скажем, что-то вроде очерков по родному краю?

— Вполне.

— И еще… Мне кажется, в воеводстве следует намекнуть, что истинная моя цель совсем другая.

— Поясните… — не понял полковник.

— Ну, скажем, анализ общественного мнения и национально-политической ориентации в связи с изменением международной обстановки. Поскольку наша «двуйка»[9]считает, что мы вступили в предвоенный период, это будет убедительно и обеспечит мне полную поддержку в поле деятельности.

— Пан майор верен себе и, как всегда, стремится зарыться поглубже? — полковник дружески улыбнулся и, не выдержав, потянулся за сигарой.

— Что делать? Когда я еще служил у генерала Самойло, один веселый штабс-капитан… — Майор развел руками и шутливо показал на Янушевского. — Называл это системой «луковка», ибо, чем больше шкур на нас напялено, тем труднее нас разоблачить.