Черная заря - Владимир Коротких

Глянув быстро на идущего к водным процедурам пассажира, развернувшись боком, чтобы не опрокинуть поднос, проводник уже без вопроса оповестил:

— Через четыре часа Ташкент!

— Отлично! — ответил он. — Надо же, как быстро кончилась дорога!

Приведя себя в порядок, гладковыбритый, причесанный, пахнущий мужским одеколоном «Шипр» и довольный от мысли о скором окончании пути офицер мотострелковых войск неторопливо возвращался в купе.

В проходе он опять встретил проводника, и тот, видно, уже забыв, кому вещал о скором прибытии, снова скороговоркой произнес:

— Через четыре часа Ташкент!

В купе молодой человек с досадой обнаружил сидящего на нижней полке худощавого лысоватого невысокого мужчину лет тридцати. На нем были джинсы синего цвета, светлая полосатая рубашка с короткими рукавами и сандалии. Вытирая носовым платком обильно покрывший лицо пот, мужчина поднялся и сказал:

— Добрый день. Не возражаете? Проводник подсадил до Ташкента.

— Да, конечно, пожалуйста. Вместе веселей будет.

Молодой человек, протянув руку, представился:

— Василий.

— Андрей.

Обменявшись рукопожатием, они уселись на свои места.

Просидев молча несколько минут, Василий первым попытался завести разговор:

— Ох, и жара, градусов сорок. Издалека едете?

— Издалека, из столицы, — неохотно ответил Андрей и с раздражением подумал: «Ну, началось…»

За время пути ему неоднократно приходилось отвечать на вопросы: «А откуда, а куда, а зачем, а надолго ли, а жена, а дети» и тому подобное… Рассказывать о том, куда, зачем и на сколько, он не собирался, поэтому всем гражданским любознательным лицам он излагал легенду про отпуск и непреодолимое желание посетить города Средней Азии. А они, добрые души, советовали, куда лучше съездить, где остановиться, какие вина пить, и охотно делились впечатлениями об увиденном ими самими.

Так что теперь в голове Андрея имелся достаточно сносный путеводитель по достопримечательностям данного района, которым он когда-нибудь действительно мечтал воспользоваться, поскольку бывать ему в этих краях ранее не приходилось. Хотелось посмотреть страну, побывать и на море, и в песках, и в тундре.

Андрей нехотя продолжал:

— В отпуск, — и замолк в надежде, что Василий, удовлетворившись таким ответом, отстанет. Но тот, посмотрев с минуту в окно, снова спросил:

— К родне или так просто?

— Да так, просто хочу посмотреть достопримечательности, — нудно начал Андрей свою небылицу.

— Ага, ну правильно, — согласно кивнул головой собеседник, пристально и с некоторой долей лукавства посмотрев на Андрея. — Только вот зря вы в форме-то едете достопримечательности осматривать, — по-доброму улыбнулся он, слегка прищурив глаза и обнажив наполовину железные передние зубы.

— А что так? — удивился Андрей.

— Да так. Патрулей тут нынче много, расспросами измучают, — продолжал улыбаться Василий, — могут не поверить. В комендатуру потянут. Вы лучше в гражданку переоденьтесь. Да и с таким чемоданом, — он кивком головы указал на полку, — достопримечательности осматривать сложно.

Озадаченный и не готовый к такому развороту беседы Андрей, не особенно скрывая раздражение, язвительно спросил:

— Ну, вы-то уж точно на экскурсию собрались? В гражданке, и сумка у вас небольшая. На местного тоже мало смахиваете.

— Не-е-е, я к родне! — весело протянул Василий. — Не обижайтесь, товарищ старший лейтенант. Это я так. — Он снова махнул рукой, как бы подтверждая пустячность момента. Потом привстал и, подав руку Андрею, добавил:

— Прапорщик Бочок.

Андрей удивленно и с недоверием посмотрел на него, но руку все же пожал и смущенно в ответ представился:

— Старший лейтенант Ласточкин.

Василий достал из нагрудного кармана документы и протянул Андрею со словами:

— Это чтобы вы не сомневались. А то подумаете — шпион. А я вовсе не шпион, а простой советский прапорщик.

Андрей посмотрел документы и вернул владельцу. Потом, секунду помолчав, миролюбиво спросил:

— А что вы в таком наряде, как в самоволке?

— Да нет, не в самоволке, в отпуск ездил домой под Белгород, в деревню к старикам. Хотя можно так сказать, что частично и в самоволке, опаздываю из отпуска.

— Надолго?

— Дней на десять.

— Ничего себе! На десять дней! Это как же?! — Андрей от души рассмеялся, удивленный таким спокойствием прапорщика в создавшейся ситуации.

— Да я в Термезе, это городок такой на границе с Афганом, в госпитале от желтухи лечился. После этого в отпуск на месяц домой отпустили, по-научному — на реабилитацию. Солдат не пускают, только офицеров и нас, прапорщиков. Раньше и солдат пускали, а потом перестали. Много болеют — желтуха, тиф, малярия. Их теперь после лечения почти сразу назад в Афган отправляют. Ну, отгулял я отпуск, заодно вот зубы починил, — он еще раз обнажил металлические новые фиксы. — Уже несколько дней оставалось, а тут закавыка вышла, пришлось малость подзадержаться.

— Какая закавыка, с зубами? — с интересом переспросил Андрей.

— Да нет, но тоже медицинская, уважительная, со справкой.

— Со справкой? Ну, тогда чего ж волноваться, если со справкой?

— Да я особенно и не волнуюсь, хотя как посмотрят?! По-всякому ведь можно истолковать! — Василий озадаченно почесал затылок.

— Да чего тут толковать, заболел. Справка есть, чего еще надо?

— Да в том и дело, что справочка эта интересная! — Василий снова рассмеялся.

— Липа, что ли?

— Да нет, настоящая, с печатями, как положено! Но… — Он сделал паузу, вздохнул и, немного помолчав, словно обдумывая, стоит ли рассказывать, продолжил: — Короче, вот как было. Я, значит, в деревню свою приехал! Родня тут нашла! В общем — гульба, рыбалка! А я ж неженатый! А по девчатам-то как соскучился! Я ведь за год с лишним в Афгане их только в паранджах и видел! Да и то больше издали, да из бойницы бэтээра! А тут, — он покачал головой, — наши, чистопородные! А я-то человек военный, мужик на зависть! Да за меня любая готова выйти и в деревне, и в городе! Ну, в общем, все хорошо проистекало, — он опять слегка вздохнул, — а дней за пять до отъезда я почувствовал изменения в своем организме. Я к фельдшеру, он меня в райцентр направил. Я — туда! Короче — гонорея! Триппер по-нашему! Вот, считай, две недели я на уколы ездил, отпуск насмарку. На танцы уже больше не ходил, там же девки, а я с дефектом! Сарай дома строил.

Андрей откинулся на полку и засмеялся, потом, глядя на Василия, смеяться прекратил:

— Извини, брат, я не со зла. — Он приложил руку к груди. — Да что ты волнуешься, это ж тоже болезнь, кому какое дело?