Имя раздора. Политическое использование понятия «гражданская война» (1917–1918) - Борис Иванович Колоницкий

Лозунг «Да здравствует гражданская война!» встречается не менее чем в восьми листовках, изданных большевиками Петрограда с апреля 1915 года по апрель 1916-го[257]. Это, впрочем, лишь малая часть листовок, выпущенных столичными большевиками; можно предположить, что идеи революционного пацифизма оставались более привлекательными для партийных активистов столицы.

Тема гражданской войны вместе с тем звучала в руководящих документах большевиков. В инструкции Петербургского комитета, адресованной в 1916 году партийным работникам, говорилось:

Обязанность пролетариата — и прежде всего его авангарда Р. С. Д. Р. П. — поднять свой голос, чтобы рассеять сгустившийся над головами трудящихся смрад шовинистической агитации и повести демократию на борьбу за скорейшее превращение империалистической войны и стать во главе грядущей гражданской войны[258].

Использовали лозунг о перерастании «империалистической» войны в войну гражданскую и организации большевиков в провинции, в том числе в Симбирске[259]. Тверские большевики в августе 1915 года выпустили листовку, в которой заявляли:

Подчиняясь силе, нам придется взять в руки оружие и направить против своих инородческих товарищей по несчастью. Но будем же помнить тогда, товарищи, что в неприятельских окопах против нас такие же пролетарии, как и мы, насильно взятые и живущие с мыслью повернуть оружие в обратную сторону и превратить буржуазную войну в войну ГРАЖДАНСКУЮ. Этою благородною мыслью живет и наш народ. Но нужно эту мысль осуществить на деле.

Составители листовки убеждали направить «оружие против нашего настоящего врага — правительства», превратив «…эту братоубийственную резню в гражданскую войну — РЕВОЛЮЦИЮ»![260]

Термины революция и гражданская война рассматривались здесь как синонимы. В другой листовке тверские большевики призывали: «Настоящую войну мы должны стремиться всеми силами немедленно превратить в ГРАЖДАНСКУЮ войну»[261].

Лозунг о соотношении мировой войны и войны гражданской стал, как мы видели, предметом дискуссии не только внутри большевистской партии, но и среди других российских социалистов. Некоторые тезисы левых меньшевиков и эсеров имели точки соприкосновения с ленинской трактовкой перерастания империалистической войны в войны гражданские. В декабре 1914 года Л. Мартов писал, что капитализм вступил в новую фазу развития, «сулящую эру войн внешних и гражданских»[262]. Это суждение до некоторой степени соответствовало тезису Ленина о том, что мировая война начала новый этап истории.

На совещании меньшевиков в Цюрихе в декабре 1914 года Мартов призвал к единству социалистов; информаторы Департамента полиции излагали его мнение так:

Побудительною к сему причиною является, по мнению Мартова, грядущее наступление в связи с происходящими ныне империалистическими войнами периода гражданских войн, последствием коих должна быть полная ликвидация всего капиталистического строя, а для успешного выполнения последней задачи необходимо прежде всего единство действий членов партии.

Чиновник Департамента полиции предположил, что вывод Мартова будет способствовать объединению различных социал-демократических групп:

…весьма вероятно, что результаты совещания окажут большое влияние на дальнейшую деятельность меньшевистского течения и высказанные совещанием мнения станут мнениями всей фракции и, возможно, даже всей партии, в виду большого сходства высказанных совещанием мнений с мнениями Ленинского течения[263].

Этого объединения, впрочем, не произошло: споры о гражданской войне продолжались, в том числе шли дискуссии между Лениным и Мартовым. В мае 1916 года в Цюрихе Мартов, выступая с ответом на реферат Ленина о праве наций на самоопределение, отметил: «Невозможно ведь полагать, что с сегодня на завтра возникнет гражданская война и непосредственная борьба за социалистический строй и что таким путем лишь будет завоевано право на самоопределение наций»[264].

Партия социалистов-революционеров была расколота в своем отношении к войне, но и те лидеры эсеров, которые заняли антивоенную позицию, не применяли лозунг о перерастании империалистической войны в гражданскую[265]. В то же время некоторые эсеры весной 1916 года использовали этот лозунг в своей пропаганде; это было присуще части активистов, действовавших в России: в мае переизбранный Петербургский комитет партии выработал декларацию, в которой говорилось: «Не братоубийственной борьбой народов, а гражданской войной против буржуазии и помещиков добудет свою лучшую [долю] трудовой народ»[266]. По наблюдению С. В. Тютюкина, некоторые группы внутри эсеровской партии призывали вести две войны: с внешним и с внутренним врагом[267].

Весной 1915 года лозунг превращения империалистической войны в гражданскую выдвинула группа межрайонцев. Некоторые группы анархистов-коммунистов также осуждали империалистическую войну и считали, что для ликвидации ее нужно «зажечь мировой пожар гражданской войны»[268]. Отдельные идеологи анархистов (в частности, В. М. Волин) выступали за революционную освободительную войну против насилия[269].

О перспективах гражданской войны рассуждали порой и видные «оборонцы». В 1916 году известный бельгийский социалист Э. Вандервельде с тревогой говорил о том, что мировая война породила такой комплекс проблем, который не может быть преодолен без серьезных последствий. Среди опасностей, стоявших перед Европой, он назвал и «презрение к смерти, которое „пуалю“[270] узнали на войне и которое останется у них, если гражданская война сменит войну народов»[271]. Влиятельный в странах Антанты сторонник гражданского мира допускал такие сценарии перерастания мировой войны в конфликты, которые могли быть квалифицированы как гражданские войны (вопрос о влиянии на эти войны брутализации, вызванной Первой мировой войной, является в настоящее время предметом обсуждений среди историков[272]). Этот контекст также влиял на восприятие споров о перспективах гражданской войны.

* * *

Дискуссии 1914–1916 годов о превращении «империалистической» войны в гражданскую важны в нескольких отношениях. В годы Первой мировой войны начинает складываться репутация большевиков как «партии гражданской войны», хотя в действительности не все большевики безоговорочно поддержали лозунг Ленина. Эта репутация сыграет свою роль в пропагандистских кампаниях 1917 года, направленных против Ленина и его партии.

Для Ленина и некоторых других видных большевиков приверженность концепции перерастания мировой войны в гражданскую становилась центральным элементом их тактики, отличной от взглядов большинства других радикальных социалистов, занимавших антивоенную и революционную позицию. Эта концепция делала большевиков узнаваемыми не только в российском, но и в международном социалистическом движении, превращая их в наиболее сплоченную группу среди левых циммервальдцев. Психологически это затрудняло для них, прежде всего для самого Ленина, корректировку партийной линии после Февраля, хотя приверженность лозунгу превращения империалистической войны в гражданскую становилась помехой для политической деятельности партии и вызывала порой сопротивление даже в рядах большевиков.

Вместе с тем шедшие в среде радикальных социалистов споры о перспективах гражданской войны способствовали дальнейшей концептуализации явления, а также культурной и психологической подготовке партийных работников разного уровня к ситуации гражданской войны.

Лозунги перерастания империалистической войны в гражданскую и лозунги «пораженчества» были важны и для политической биографии Ленина: выдвигая и обосновывая их, лидер большевиков укреплял свой статус лидера «Циммервальдской левой».