Сеанс в Преисподней - Глеб Лютаев

Дама, одетая в белое летнее платье, в шляпе и в тёмных очках совсем не была похожа на ту, которая звонила ему посреди ночи. Тогда он нарисовал образ пятидесятилетней тётки с приятным голосом, потрёпанной жизнью и бессонными ночами, связанными с кошмарами дочери. С красивой женщиной разговаривать было на порядок приятнее.

– Добрый день. Роман? – спросила она, подойдя в тот момент, когда он стоял на берегу моря и кидал в воду камушки.

– Он самый. А вы, значит, Вера?

– Да. – Женщина не сняла очки, хотя Роме очень хотелось увидеть её глаза, прочитать, что они скрывают. – Извините за поздний звонок. Я долго не решалась…

– Ничего страшного. Я же говорил, что уже привык.

Вера посмотрела на чаек, кружащих рядом с протяжным криком, и, казалось, о чём-то задумалась. Повернула голову к Роме и сказала:

– Не против, если мы пройдёмся?

– Конечно.

Они не торопясь следовали вдоль пляжа по пешеходной зоне. В будний день, даже летом, людей там оказалось на удивление мало.

– Расскажите, – начал Рома после затянувшейся паузы, – что у вас случилось.

Вера сцепила в замок руки перед грудью, словно не знала, с чего начать. Заметив растерянность, Рома решил подтолкнуть женщину к разговору.

– Вы сказали, у вашей дочери кошмары, так?

– Да. Жуткие сны.

– Как долго они длятся?

– Точно не знаю, примерно месяца три.

– Сны одинаковые?

Женщина приостановилась и посмотрела на него. Глаза за тёмными очками до сих пор он так и не увидел.

– То есть?

– Ну, одним из условий, при которых я могу помочь, является цикличность снов. То есть ей должен сниться один и тот же сон. Плюс-минус.

– А-а-а… Вы про это. Как я понимаю, да. Она не рассказывала. Только в общих чертах. Из того, что я поняла, её преследует какой-то маньяк.

«Хорошо, что пострадавшая – не очередной военный, отхвативший по самое не хочу от солдат ВСУ. Может, будет хоть на что посмотреть в том сне».

– Маньяк, значит?

– Что-то вроде того.

«Что значит вроде того?»

– Как часто ей снится этот сон? Я имею в виду раз в неделю, два, три?

– Каждый день.

Теперь остановился Рома. Такой частоты в своей практике он припомнить не мог.

– Прямо каждый день?

– Да.

– Три месяца?

– Да.

– Ого! И что происходит, когда она видит эти сны?

Вера вздохнула. Видимо, для неё это были не самые лучшие воспоминания. Руки женщина до сих пор держала в замке, лишь изредка расцепляя их для жестикуляции.

– Бедняжка кричит, бьётся в истерике и даже иногда падает с кровати. Вы не представляете, как это жутко. Понимаете, мой муж моряк. Он ушёл в море ещё до того, как это началось. Я хотела дождаться его, прежде чем предпринять крайние меры, но…

Рома перебил её:

– Как я понимаю, крайняя мера – я?

Щёки Веры покраснели.

– Нет, что вы, я не это имела в виду.

– Да ладно, Вера. Большинство моих клиентов, если не все, не доверяли мне до тех пор, пока я не избавил их либо их знакомых от дурных снов. Людям это кажется фантастикой, мошенничеством или попросту обманом. Я вас не осуждаю. Когда Ольга, жена того капитана с ампутацией ног, рассказала о ваших расспросах, я сразу подумал, что вы интересуетесь моей деятельностью, но не доверяете.

Вера опустила голову. Видимо, ей было неловко.

– Может, вы и правы. Сложно поверить, что бывают такие сны, в которые требуется вмешательство постороннего человека. Но ещё труднее принять, что человек, способный на это вмешательство, существует и при этом он не шарлатан.

Рома рассмеялся, и Вера немного расслабилась.

– Ничего, я привык. Итак: она кричит, бьётся в истерике, и в этот момент вы её будите, правильно?

– Да, но это не так-то просто. Очень часто я не могу её разбудить. Дочь отбивается, когда я пытаюсь привести её в чувства. И даже когда мне это удаётся, она просыпается далеко не сразу.

Неожиданно для себя Рома вспомнил девушку, которую подвозил пару недель назад. Примерно такая же реакция на все его старания была у неё, когда он пытался её разбудить.

– Очень любопытно. Но это ничего, справимся.

Вера отвернулась, и какое-то время смотрела на морскую гладь. Затем сказала:

– Больше всего меня пугает то, что она во сне может причинить себе вред. Я говорила, что она падала с кровати, но иногда у неё даже остаются синяки: то на лице, то на руках или ногах. Если бы вы видели, что она вытворяет, когда спит, то поняли бы, о чём я говорю.

– Я представляю. Это немудрено. С кровати можно плюхнуться так, что, не дай бог, и шею свернуть.

– Вот именно. Этого я и боюсь.

– Ладно, не волнуйтесь. Мы это исправим. Сразу хочу предупредить, что мой процесс избавления от кошмаров – я это называю сеансом – проходит весьма специфически.

– Ольга примерно рассказывала, но хочу выслушать именно вас.

– Я прихожу к вам в дом или в любое другое место, где вам будет удобно. Главное, чтоб было, где спать ей и мне. Мне не важно, кровать это или диван, могу лечь и на раскладушку рядом, главное, чтобы у нас был телесный контакт. Для этого я, прежде чем уснуть, связываю свою руку и руку пациента. Мы засыпаем, и таким образом я оказываюсь в его сне.

Вера обдумывала услышанное, но старалась не подавать вида, что процесс её смущает.

– Что ж, думаю, это решаемо. То есть надо всё делать ночью?

– Не обязательно, но если у неё всё так серьёзно, то желательно. Я иногда прибегаю к помощи снотворного, но естественный ночной сон всё-таки предпочтительнее.

– Я поняла. А что по цене?

– Она стандартная для всех – сто тысяч рублей.

– Ого!

– Согласен, но такова стоимость моей услуги.

Вера вновь задумалась, но всё-таки решилась.

– Я согласна, но у меня есть условие.

Обычно условия диктовал Рома. Но, почему бы и не выслушать.

– Говорите.

– Там будем присутствовать я и моя сестра, вы не против?

Рому такие условия позабавили.

– Да хоть научную конференцию соберите, только налоговиков не зовите. Шутка.

Впервые за их встречу Вера нашла в себе силы улыбнуться.

– Спасибо. Я очень надеюсь на вашу помощь. Понимаете, мы обе очень устали. На дочери лица нет, хорошо хоть учёба почти закончилась, иначе я не знаю, как она продолжила бы её. Она