Сыграй еще раз, Сэм - Майкл Уолш

Вскоре после приезда в Лондон Рик заказал себе визитные карточки. На них значилось:

Ричард Блэйн, продюсер

ТЕАТРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО СОЛОМОНА ГОРОВИЦА

Нью-Йорк, г. Нью-Йорк

43-я улица, 145-В, 2-й этаж

Рик вынул карточку из бумажника и с гордостью оглядел. Пройдет, решил он, и пройдет как по маслу. Скрытую шутку он оставит при себе. Сэм прав: хватит раздумывать о прошлом, пора что-то сделать в настоящем.

— Не хотите взять такси, босс? — спросил Сэм.

— Тут недалеко, — сказал Рик. — К тому же тебе надо поразмяться.

Сэм зыркнул на него.

— А у вас-то вся разминка — поджигать эти ваши сигареты, — заметил он. — Босс, эти палочки здоровья вас рано или поздно угробят.

— Если прежде не угробит выпивка, — сказал Рик.

Швейцар в «Гаррике» кивнул Рику. Тот выглядел весьма прилично, пусть и явный американец. В эти ужасные времена джентльмены стали такой редкостью, что скоро их, наверное, будут распределять по карточкам.

— Встретимся в отеле через два часа, — сказал Рик Сэму. — И постарайся не впутаться в неприятности.

— Не вижу, в какие такие неприятности мне впутываться, — сказал Сэм. — Пойду, пожалуй, поищу нормальный клуб. Какое-нибудь милое прокуренное местечко, где можно поиграть на рояле. Как думаете, есть тут такие заведения?

— Если есть, ты обязательно найдешь. Поищи в Сохо.

— Заметано, босс, — сказал Сэм. — Кому-то из нас хорошо бы уже зарабатывать, и этим вполне могу заняться я.

— Да, Сэм, есть вещи, которые никогда не меняются.

В клубе было сыро и холодно, но Рик уже попривык к странному представлению англичан о центральном отоплении.

— Добрый день, сэр, — приветствовал его распорядитель. — Меня зовут Блэкуэлл. Могу ли я быть вам чем-нибудь полезен?

— Меня — Блэйн, — сказал Рик. — Ричард Блэйн. Могу я увидеть мистера Ламли, если он здесь? Пожалуйста, скажите ему, что дело чрезвычайное.

Рик нашарил визитку, написал несколько слов на обороте и протянул Блэкуэллу. Тот секунду изучал лицевую сторону карточки; что на обороте, его абсолютно не касается.

— Мистер Блэйн из агентства Горовица в Нью-Йорке.

Как большинство англичан, Блэкуэлл равно подчеркнул «Нью» и «Йорк» — можно подумать, величайший город мира так легко спутать со старым Йорком.

— Сэр, я посмотрю, здесь ли этот джентльмен, — сказал он. — Я вернусь через минуту.

«Гаррик», названный в честь знаменитого актера, — роскошное старинное заведение; снаружи не бог весть что, но внутри хорошо обставлено и удобно. Интерьер украшали портреты великих актеров английской сцены. Риковым вкусам ближе была «Ирландская Роза Эйби»,[57]чем Шекспир, но он решил не подавать виду.

Блэкуэлл объявился через несколько минут, как и обещал.

— Мистер Ламли рад познакомиться с вами, мистер Блэйн, и умоляет великодушно подождать несколько минут, пока он закончит неотложное дело. — Блэкуэлл скорчил виноватую мину: — Эта ужасная война, видите ли. Идемте, сэр.

Следом за Блэкуэллом Рик поднялся по величественной лестнице и вошел в гостиную — самую великолепную клубную гостиную на его памяти. По стенам портреты маслом и средневековые гобелены, роскошная мебель, тиковые столы, отполированные до крайней возможности. В понимании Рика это был даже не клуб — вокзал Гранд-Сентрал всех клубов.

Блэкуэлл указал на пустое вольтеровское кресло возле ревущего камина. Второе кресло по другую сторону очага тоже пустовало.

— Если не возражаете, сэр, — сказал распорядитель и удалился.

Рик погрузился в кресло и огляделся. Он никогда бы не подумал, что может оказаться в таком месте. В детстве ему казалась невероятной одна мысль переступить порог Клуба игроков[58]в Грамерси-парк.

Достопочтенные члены клуба рассеялись по большой гостиной группками по двое-трое. Компании держались подальше друг от друга, чтобы разговоры нельзя было случайно подслушать — конечно, ни один джентльмен не станет подслушивать намеренно. Большинство — люди средних лет или, скорее, пожилые. Моложе сорока — ни одного. Рик сообразил почему: те, кто моложе, — на военной службе.

Он полистал «Таймс». Сюжеты почти одинаково удручающи. Немцы наступают там и тут. Британцы беспомощны всюду. Русских гонят и, похоже, загнали. В Америке тем временем все еще болит рана Пёрл-Харбора. Трудно ли было Соединенным Штатам упредить разгром? Увы, Рик знал на горьком опыте, что предупреждения замечаешь не всегда.

Тогда Рик решил отвлечься на окружение. Пригляделся к портретам на стенах: выяснилось, что все мужчины в одежде XVIII века — на самом деле портреты самого Гаррика в разных сценических ролях. Вот великий артист в роли короля Лира, схваченный в подобающе тревожной позе; вот облаченный в черное смятенный Гамлет; а вот в роли Макбета закалывается кинжалом.

Рик еще изучал историю английского театра, когда заметил, что рядом с ним кто-то стоит.

— Провалиться мне, вылитая моя теща! — воскликнул незнакомец. — Особенно где с кинжалом.

— Мистер Ламли, вероятно? — спросил Рик, вскочив на ноги. Непонятно, как обращаться к собеседнику. Что, если в частной жизни он лорд Какой-нибудь, как, похоже, каждая третья английская шишка.

— Никаких «вероятно», сэр, — ответил незнакомец. — Реджинальд Ламли к вашим услугам, мистер Блэйн.

Они пожали друг другу руки. Ламли сразу понравился Рику, и понравился еще больше, когда через пару секунд взмахнул рукой и тут же материализовался Блэкуэлл с двумя стаканами.

— Хочу надеяться, шотландское виски в этот час вам по вкусу, — сказал Ламли, поднимая свой стакан.

— Ну, полдень-то миновал, верно? — ответил Рик, наслаждаясь теплом янтарной жидкости, скользнувшей в горло. Не кентуккийский бурбон, но вполне сойдет. Одно можно сказать о британской погоде: она всегда требует крепкого питья.

Оба стакана опустели почти одновременно.