Воздушная зачистка - Константин Щипачев

Сочные картины из жизни Кабула, будто, волшебным образом переносят вас лет на пятьсот назад, будоражат воображение, волнуют. Однако, уже через минуту, наткнувшись на запруженную «Тойотами», «Волгами» и «Мерседесами» улицу, понимаешь: на дворе двадцатый век. Просто здесь все смешалось в одну кучу — и средневековье, и современность.

Все, хватит глазеть в иллюминатор. Предпоследний этап марш-броска из Европы в Азию закончен. Самолет качнулся и замер на стоянке, постепенно затихли мощные турбины движков.

Подъем. Я и несколько попутчиков подхватываем сумки и устремляемся вслед за бортинженером экипажа к выходной двери. Дверь бесшумно отходит в сторону, внутрь врывается раскаленный зноем воздух. Щурясь от яркого солнца, спускаемся по короткой лесенке…

И вдруг взгляд выхватывает знакомую улыбку — у трапа Ил-76 стоит отец Ирины — полковник Хромых.

Вот так встреча!

— Ну, здравствуй-здравствуй! Возмужал, окреп, товарищ старший лейтенант, — по-отечески тискает он меня в крепких объятиях и тянет к стоящему невдалеке служебному «уазику» с водителем-афганцем. — Поехали, там супруга моя ждет — уже стол накрыла.

— Виталий Васильевич, я сегодня должен прибыть в Джелалабад, — осторожно напоминаю старинному отцовскому другу.

— Не волнуйся, доложишь о прибытии вовремя, — успокаивает тот. — Я созвонился с командиром вашего полка и предупредил. Вечером из Кабула к вам вылетает «восьмерка», вот с ней тебя и отправим. Годится?

— Конечно! — улыбаясь, сажусь я в УАЗ.

Отпуск продляется на несколько часов.

Автомобиль петляет по пыльным улочкам столицы в сторону квартала, где обитают военные советники. Автотранспорта на дорогах мало, зато море пешеходов, велосипедов, вьючных животных. Иногда встречаются простенькие мотоциклы, грузовики, старые легковушки. Никаких правил дорожного движения — все передвигаются хаотично — как кому вздумается. Наверное, так принято в любом восточном городе.

Виталий Васильевич зажимает коленями автомат водителя, два магазина соединены меж собой этакой улиткой и перемотаны изоляционной лентой. Пистолет самого полковника лежит рядом на сиденье. Так безопаснее и таковы инструкции передвижения по Кабулу.

Хромых оживленно расспрашивает о дочери, о моих родителях, о родном Ровно и о мирной жизни в Советском Союзе… Я спокойно отвечаю на его вопросы, стараясь побольше рассказать именно об Ирине. Все-таки, дочь, родная для него кровинушка…

— Приехали, — докладывает он минут через двадцать.

Выпрыгиваю из машины, беру вещи и окидываю взглядом вполне приличное на фоне скромных домишек пятиэтажное здание советского проекта.

— Да, вот тут и живем, — подталкивает к двери Виталий Васильевич и со значением добавляет: — Между прочим, в соседях у нас не кто-нибудь, а сам Наджибула. Вон окна его квартиры — во втором этаже…

Дверь открывает мама Ирины — приветливая темноволосая женщина. Поцеловав меня (как-никак сын давних и хороших знакомых!), приглашает в зал. В центре большой комнаты уже накрыт стол: отваренные пельмени, парочка салатов, фрукты. И, конечно, запотевшая бутылка русской водки…

Часом позже чета Хромых вдруг вспоминает о сумке, переданной дочерью из Союза. Торжественно открывают «молнию» и начинают изучать содержимое.

— Странно, зачем мне тут еще один свитер? — недоумевает пожилой полковник.

Его супруга удивленно вторит, шелестя плотной упаковочной бумагой:

— Два бокала, будто у нас тут нет посуды. Мои шерстяные носки…

Меня разбирает смех, но я изо всех сил сдерживаюсь и вида не подаю. А между тем, мной только что разгадана невинная уловка девушки. Вероятно, собирая посылочку, она просто хотела, чтобы жених лишний раз повидался с ее родителями — будущими тещей и тестем…

* * *

На стоянке аэродрома, куда зарулила прилетевшая из Кабула «восьмерка», первым встречает Генка Сечко. Обняв меня и взвалив на плечо тяжелую поклажу, шагает рядом по направлению к модулям. И засыпает вопросами: что нового в Союзе? Как дела дома? Чем занимался?..

Опять приходиться рассказывать… Почти то же самое, что и родителям Ирины.

Внезапно Генка тормозит.

— А главную новость знаешь?

— Нет, — недоуменно смотрю на него, — откуда же?

— Серьезно, не в курсе?

— Да говори же, черт — чего жилы тянешь?!

— Ха! Костя, нам же капитанов присвоили! На днях зачитали приказ.

— Ого! Отличная новость! — довольно улыбаюсь я и, хитро прищурившись, интересуюсь: — Небось, последний спирт у инженера выпросили?

— Отметили, конечно — не без этого! — подмигивает Гена. — А вот технический спирт, признаться, надоел, — и с намеком похлопывает по сумке: — Водочки привез?

— Привез-привез. Не забыл…

Однокашник заметно веселеет:

— Значит, сегодня устраним недостаток — и твои звездочки «обмоем»…

«Обмоем. Обязательно обмоем», — слышу я тихое позвякивание в такт шагов моего друга. На дне сумки припрятано восемь бутылок настоящей русской водки. Она на войне столь же необходима как и боеприпасы. Или медикаменты. Только крепкий алкоголь позволяет полностью расслабиться, позабыть на время осточертевшее напряжение; наконец, просто нормально выспаться. Но, увы, здесь с ней напряженка — приходиться возить аж из Союза. Во-первых, покупать водку у некоторых коллег из транспортной авиации — жутко дорого. Во-вторых, приобретать ее родимую в дукане — слишком рискованно. Ну, а в-третьих, даже в самых критических ситуациях переходить на продукцию родной парфюмерной промышленности — как-то не по-офицерски.

Поэтому и родилось неписанное правило: отправляешься по каким-то делам на родину — изволь прикупить там и привезти товарищам гостинец в виде двух-трех литров «Русской». А лучше пяти.

Конец 1986-го года и начало 1987-го сложились удачными в моей судьбе. Спустя несколько недель по возвращении в полк однообразные военные будни с тревогами, с чередой боевых вылетов, с бессонными ночами разбавило второе приятное событие: командование полка представило мой экипаж к боевым наградам. Случилось это после успешного вылета на поражение минометных позиций душманов, регулярно обстреливающих транспорт мирных жителей на трассе Кабул-Джелалабад. А в середине января подоспел приказ Министра обороны СССР о присвоении мне квалификации «Военный летчик первого класса».

Вроде бы, все складывалось как нельзя лучше. Однако существовало одно обстоятельство, весьма омрачавшее наше настроение. Этим обстоятельством стали регулярно приходящие в 335-й полк сообщения о применении душманами новейших ПЗРК «Стингер».

В полк поочередно наведывались начальник Армейской авиации полковник Григорьев с командующим ВВС 40-й армии. Оба привозили с собой закрытый материал о потерях нашей авиации. Вот и в конце октября пожаловало начальство с очередным докладом…