Щенки и псы войны - Сергей Аксу

— То-то, же! Так что про смену, Чаха, забудь!

— Как это забудь? С какой это стати? Я уже оттрубил с лихвой то, что мне положено! Тебе-то еще тянуть лямку, а мне-то, за какие коврижки?

— А помнишь, была лента «Как закалялась сталь»?

— Сериал, что ли?

— Да, нет! Из старых еще фильмов. Там еще молодой Лановой играл Павку Корчагина.

— Я такой не видел.

— Так, вот! Эпизод, там есть, когда они железную дорогу строили, сдыхали от тифа, голода и холода? Там тоже ждали смены, стояли под дождем на перроне, но вместо смены из города на паровозе прикатил мужик в кожанке с маузером и сказал: «Смены не будет!» Вот и с нами также поступят. Вот, увидишь! Приедет какой-нибудь пузан с лампасами и озадачит нас на очередной боевой подвиг!

— Совершенно нет никакого желания «шпротами» становиться!

— Думаешь, у меня есть? Или у Ромки с Танцором?

— Бляди штабные! Посылали на три месяца, а мы сколько тут торчим? Уже второй срок скоро закончится. Свихнуться можно!

— Так и до дембеля не дотянешь!

— Вон, Серегу увезли, совсем крыша съехала!

— Да, Сережку жалко! Не повезло парню!

— Тут у любого мозги заклинит.

— Скоро, похоже, за нами очередь…

— Домой вернусь, на «гробовые» мотоцикл куплю. Покруче какой-нибудь. «Хонду» или «Ямаху». Мне еще до армии предлагали. Есть у меня один знакомый байкер. Васька Череп. Это кличка у него такая. На кожаной куртке, на спине, у него череп светящийся с костями намалеван. В темноте светится, словно приведение. Васька любит по ночным улицам гонять. Весь из себя. Весь в коже. В заклепках. В цепях. «Ява» у него была, просто загляденье, красавица. Вся хромированная. Вылизывал ее как невесту, а тут как-то смотрю, запердуливает во двор на вишневой «Хонде», увешанной желтыми фарами. Ни х…я, себе думаю! Спрашиваю его, на какие шиши надыбал?

— Бля! И спички отсырели! Хер, теперь зажжешь! Бл…дство сплошное! — расстроился Привалов, чиркая спичку за спичкой о коробок.

— Погоди! Не мучайся! Сейчас дам огонька, — Славка Чахов, покопавшись в кармане, извлек на божий свет узкую блестящую зажигалку с кнопкой на торце.

— Так это же Святкина! Слямзил, что ли? Признавайся, Чахлый! — сказал Привалов, узнав зажигалку Танцора.

— Как можно? Ты, что охренел? В один миг салазки загнут! Ты что, наших не знаешь? Танцор проспорил!

— Гляди, я проверю!

— Что я, дурак? Прекрасно помню, как тогда отоварили Кучерявого, за то что тырил у своих товарищей.

Привалов наклонился к потрескавшимся ладоням напарника, прикуривая от трепещущего на ветру пламени зажигалки. Блаженно затянувшись, он чуть не задохнулся, поперхнувшись дымом: напротив них стояли трое боевиков, неизвестно откуда взявшихся в проулке.

Двое были чуть старше двадцати, а третий, невысокий чернявый — лет сорока, судя по более смуглому лицу и по «натовскому» камуфляжу, выглядывающему из-под нашего бушлата, похоже, не чеченец. Вероятно, наемник из арабов. Все трое с автоматами в разгрузках, у одного из-за спины тускло поблескивала зеленая труба «мухи».

Солдаты оцепенели. У белого как мел Чахова задергался правый глаз. У надрывно кашляющего Привалова тряслись губы. Сигарета выпала… Было слышно, как она умирала на сыром снегу.

— Бросай оружие, если жизнь дорога, — прошипел угрожающе один из боевиков, уставясь магическим зрачком АКМа Привалову в грудь.

Неожиданно, за спиной боевиков, словно тень возник лейтенант Трофимов. Откуда он взялся? Одному богу известно. Он сходу, не раздумывая, дал длинную очередь. Стайки испуганных воробьев вспорхнули с кустов. Один из молодых и араб упали, сраженные пулями. Третий же, обернувшись, бросился на «собровца». Конфуций, не раздумывая, встретил его «запрещенным хоккейным блоком в лицо», разбив ему затвором автомата нос и губы, отшвырнув нападающего в сторону. Тут же короткой очередью добил его в грудь. Обернулся к другим. Чеченец с «мухой» лежал неподвижно лицом вниз: был убит наповал. Араб же, подполз к забору и, вцепившись судорожно корявыми пальцами в серый от времени штакетник, попытался из последних сил подняться. Это ему почти удалось. Правая рука лапала кобуру, висевшую на ремне. Но Трофимов подошел к нему сзади и хладнокровно выстрелил в затылок. Боевик, оставляя борозды от ногтей на заборе, медленно сполз вниз.

Где-то, за домами, встревоженная выстрелами, взревела «бэшка».

Растерянные солдаты, потеряв дар речи, во все глаза смотрели на своего нежданного спасителя. Привалов опустился на талый снег и тихо заплакал, вытирая слезы обтрепанными рукавами.

— Сопли собери, вояки! Не на курорте находитесь! — зло бросил хмурый Конфуций, сплюнув. Вытряхнул из пачки сигарету. Закурил. Жадно затянулся, прищурив глаза. Ухватив наемника за плечо, рывком перевернул на спину. Склонился, внимательно вглядываясь в лицо убитому.