Операция "Фауст" - Евгений Федоровский

– Для моих ребят ваш пароль «Гамбург». Но советую сразу поднять руки, иначе какой-нибудь «дуб» не преминет выпустить в вас обойму.

– Зачем повторять? Мы давно знаем об этом, – поморщился Маркус.

– Скажите, вы впервые встретитесь с русскими? – спросил Циглер.

– Какое это имеет значение?

– Я с ними столкнулся лоб в лоб в польской кампании, ошибочно приняв их за противника. Скажу вам, у меня сразу вылетели из головы все инструкции…

– За нас можете не беспокоиться, – ответил Хохмайстер и отвернулся.

«Молокосос. Надутый индюк», – ругнулся про себя Циглер и зябко повел плечами.

С западной стороны послышался гул. Он постепенно рос – грозный, как цунами. Казалось, какое-то гигантское чудовище двигалось по небу, сотрясая воздух и землю. В светлеющей выси показались крестики самолетов. Они шли на разных высотах, и оттого создавалось впечатление бесконечности воздушной армады.

Сзади ухнул залп. Через минуту правый берег всколыхнули взрывы. Дремлющие галки сорвались с деревьев, заметались, пронзительно крича. В деревне на русской стороне загорелись дома.

Разом ожила немецкая сторона. Зашевелились кусты, зарычали моторы танков-амфибий, зашлепали о воду надувные лодки и плотики. Работая шестами, веслами, саперными лопатками, солдаты устремились к противоположному берегу.

– Ну, с богом, – кивнул Циглер.

Маркус побежал к своей лодке. Айнбиндер и Радлов ждали его. Сильным рывком он оттолкнул лодку и прыгнул, когда она набрала ход. Загрохотали винтовочные выстрелы. Это русские пограничники стали стрелять по наступавшим. Хохмайстер повернул лодку в сторону – ввязываться в бой не входило в его планы. Метрах в ста по течению он увидел двух пограничников, которые через тальник пытались протащить станковый пулемет. Радлов вскинул автомат, но Маркус повелительным жестом остановил его.

Офицер абвера, готовивший их к операции, говорил о тонкостях русского характера – восприимчивости к обиде, выносливости и терпении, о готовности к состраданию и самопожертвованию, о доверчивости. На этой-то доверчивости, которая еще будет жить в первые часы войны, и строилось задание.

Да и генерал Леш, разглагольствуя о смердящих и жестоких ландскнехтах, наконец-то смог осуществить свою мечту. Узнав, что для захвата стратегически важного моста через Буг потребуются смелые и решительные саперы со знанием русского языка, он сразу же подумал о Хохмайстере и его товарищах. В училище Маркус пока находился в простое. Поскольку высшему командованию казалось, что вермахт победит и с тем вооружением, что имеет, работа над новым оружием приостановилась. За неделю до начала войны Хохмайстера, Айнбиндера и Радлова откомандировали в распоряжение абвера. И теперь они выполняли боевую задачу.

Лодка ткнулась в берег. Скользя по глине, новоиспеченные диверсанты вытащили тяжелый мотоцикл на сухое место. Маркус завел мотор в тот момент, когда русские пулеметчики открыли огонь по переправлявшимся через реку немцам. Они не заметили мотоцикла.

Мощный мотор вынес машину в поле. К реке, пригибаясь, бежали красноармейцы с длинноствольными винтовками. Кто-то скакал на лошади без седла. Он был в нательной рубахе с револьвером в левой руке и с шашкой в правой. Близкий разрыв опрокинул лошадь, но всадник успел вовремя соскочить с нее. Что-то крича, он пробежал метров пятьдесят и, будто поскользнувшись, упал.

Маркус свернул в ближайший лесок и скоро очутился перед железнодорожным полотном. Вдоль него бежала тропинка. Страха Хохмайстер не ощущал, был азарт, возбуждение, какое приходило перед схваткой на ринге.

Перед мостом мотоцикл остановил сержант в каске старого образца:

– Стой! Назад!

Мимо него пробежали красноармейцы с ящиками тола. В дальнем конце моста безостановочно бил «максим», прижимая к земле наступавших немецких солдат.

– Где командир? – строго спросил Хохмайстер. Появился запыхавшийся лейтенант в запыленной гимнастерке с черными петлицами:

– Кто такие?

– Капитан Бабскаускас, командир особой группы взрывников, – четко, как и предписывал русский устав, Маркус отдал честь и протянул документы.

Лейтенант даже не взглянул на них.

– Через минуту мост и без вас взлетит на воздух.

– Он заминирован?

– Заканчиваем.

– Работу закончим мы, – раздельно и жестко проговорил Хохмайстер, толкнув лейтенанта рукой с предписанием.

Айнбиндер и Радлов уже вытаскивали из коляски мины, провода и магнето.

– Дайте схему зарядов! – повысил голос Хохмайстер.

Лейтенант молча поглядел на капитанскую шпалу в петлицах Маркуса, уткнулся в приказ. Бланк штаба Белорусского округа и подпись командующего возымели действие. Смахнув с лица грязь, он спросил:

– Как вы намерены разрушить мост?

– У нас гексоген, – отозвался Радлов. – Разнесем к чертовой бабушке!

– Прикажите своим саперам покинуть мост, – забрав схему, нетерпеливо проговорил Хохмайстер.

Лейтенант и сержант побежали по настилу. Маркус по шпалам повел мотоцикл следом.

– Всем на тот берег! – закричал лейтенант, подбежав к своим саперам. – Прибывшие из штаба товарищи сами произведут взрыв.

Русские кинулись назад. Впереди остался лишь пулемет, который стрелял по солдатам из батальона Циглера. Маркус оглянулся. Саперы уже достигли берега и там занимали оборону.

– Делайте вид, что готовитесь к взрыву, – приказал он Радлову и Айнбиндеру, а сам бросился к «максиму».

Еще издали он увидел мокрые спины двух пулеметчиков, занятых стрельбой. Не добежав нескольких метров, Хохмайстер выхватил револьвер и расстрелял весь барабан. Рывком он опрокинул дымящийся пулемет, отскочил в сторону, прижался к коричневым от ржавчины фермам моста в крупных заклепках. Немецкие солдаты вскочили, побежали по полотну. Маркус увидел их бледные разъяренные лица и что было силы закричал слова пароля:

– Гамбург! Гамбург!..